Друид Нижнего мира - Егор Золотарев

ведь дело не только в больших заработках, но и в жизнях других людей. Если все зависят от этих ядер, что будет, если охотники перестанут их добывать? Думаю, жизнь станет еще хуже, чем сейчас, поэтому мы должны быть им благодарны.

Я проводил Женьку до дома и поспешил к себе. Мне не нравилось его состояние. Ему явно что-то отбили.

— Мама дома⁈ — выкрикнул я, увидев на крыльце Авдотью, освещенную тусклой лампочкой на столбе.

— Явился, не запылился, беглец, — всплеснула она руками. — Нет ее. С Первой улицы матрона прибегала, позвала сына своего посмотреть. Говорит, побили ее деточку, — презрительно скривив губы, проговорила бабка. — Этот Борька сам кого хочешь побьет. Брешет старая! Небось опять напился, полудурок, и свалился куда-нибудь.

Зашел в калитку, поднялся на крыльцо и встал рядом с ней.

— Нет, не врет. Я его ударил, — признался, ведь все равно станет известно, так что лучше опередить слухи и рассказать самому.

— Ты? Чем? — удивилась она.

— Рукой, — пожал плечами. — Кажется, нос сломал, но я не хотел сильно бить. Просто силу не рассчитал.

Глаза Авдотьи округлились, и она снова переспросила:

— Ты? Силу не рассчитал?

— Так бывает, — кивнул я и чуть не добавил «когда с телом плохо знаком», но вовремя одернул себя.

— Ох, Егорка, что же с тобой творится-то? Будто сам не свой. Может, в Дебрях что-то случилось? Ты не молчи, лучше расскажи. — Она положила руки мне на плечо и заглянула в глаза.

Но мне нечего было рассказывать. Вернее, рассказать я мог столько всего, что хватило бы на несколько лет, но в этом случае лучше помалкивать.

— Я уже говорил, что ничего не помню, — твердо заявил и открыл дверь. — Есть хочется. Что-нибудь осталось от ужина?

— Осталось, только отец запретил тебя кормить за то, что без спросу сбежал, — сказал она и, понизив голос, тут же добавила: — Но я кое-что оставила на твоем столе.

Мы вместе зашли в дом. Я слышал, как отец что-то стругает на кухне, поэтому сразу пошел в свою комнату и плотно закрыл дверь. На столе лежал кусок хлеба, густо намазанный перетертыми ягодами. Лизнул и понял, что это — малина. Вкусно, но мало. Хотел бы я съесть те вареники, про которые говорила бабка, но за все надо платить. И за побег через окно — тоже. Поэтому доел все до последней крошки и запил кипяченой водой, которую Авдотья также оставила рядом с тарелкой.

В это время послышался скрип входной двери и приглушенный голос Анны. Я вышел из комнаты и двинулся к ней, чтобы попросить помочь Женьке, но она опередила меня.

— Егор, нам надо поговорить, — строго сказала и бросила встревоженный взгляд на Ивана, который появился в дверях кухни.

— Что случилось? — спросил он.

— Мать Бори Букина хочет пойти к наместнику и пожаловаться на Егора, — пояснила она и обратилась ко мне. — Сынок, что между вами случилось? Боря говорит, что ты на него ни с того ни с сего накинулся и начал бить.

— Это неправда. Он первым напал на Женю. Я всего лишь защищал друга, — спокойно пояснил я.

— Кто-нибудь может подтвердить? — насупив брови, спросил отец.

— Отряд охотников и Глухарь.

Иван с облегчением выдохнул и махнул рукой.

— Тогда все это пустые угрозы. Не пойдет она к наместнику. Вот если бы без свидетелей, то могли бы наговорить на Егора. Она у тебя что-нибудь просила?

Анна кивнула и опустила глаза.

— Что? — вмиг посуровел отец.

— Пол-аптечки выпросила.

— И ты ей отдала? — возмутился Иван.

— А как я могла отказать, если Егор этому Боре нос сломал? — в сердцах воскликнула она.

Иван повернулся ко мне и с минуту смотрел в глаза. Я выдержал взгляд, не понимая, что он хочет от меня.

— Снова одни проблемы из-за тебя, — наконец выдавил он. — Когда уже за голову возьмешься?

— Он сам виноват. Зато в следующий раз подумает, прежде чем нападать на Женьку или меня, — спокойно ответил ему.

— Не будет от тебя толку! — Иван с раздражением выдохнул и вернулся на кухню.

Анна хотела последовать за ним, но я преградил ей дорогу.

— Женьке тоже нужна помощь. У него бок болит.

— Ладно, пошли к Женьке, но учти: у меня из лекарств почти ничего не осталось, — предупредила она и поправила на плече лямку сумки, которую всегда брала с собой на вызовы.

Мы вышли из дома и двинулись на Четвертую улицу. Память безошибочно привела меня к дому Женьки. Хотя домом это покосившееся здание можно назвать с большой натяжкой. Скорее халупа из раскрошившегося камня и с крышей, которую подпирали два бревна, чтобы она не скатилась в сторону.

Привычным движением я приподнял калитку и пропустил вперед мать. Мы подошли к двери, где вместо крыльца были сложены неровные куски каменных блоков. Одно неверное движение — и они посыпятся.

Только теперь я понял всю тяжесть жизни без древесины. И тотчас почувствовал, как сердце защемило от злобы на людей, которые считают тот клочок леса своим и не разрешают прикасаться к деревьям. У самих добротные брусчатые дома и высокие заборы из качественных досок, а такие, как Женька, обкладывают дома крошащимися каменными блоками, чтобы хоть как-то сохранить свое жилище.

Анна поднялась первая на сложенные блоки и постучала. Из-за двери послышался глухой мужской голос.

— Кто?

— Сергей Иосифович, это я, Анна Державина! — прокричала она. — Пришла Женьку посмотреть.

Послышался звук отодвигаемого засова, и дверь чуть приоткрылась. В тусклом свете я увидел худого старика с разными глазами: один — карий, второй — почти белый, покрытый мутной пленкой. Это был отец Женьки. Пять лет назад мать Женьки умерла, и с тех пор они жили вдвоем.

Мужчина сначала настороженно посмотрел на Анну, потом перевел единственный видящий взгляд на меня и только после этого улыбнулся беззубым ртом, сильнее открыв дверь.

— Здравствуй, Анна. Спасибо, что пришла. — Он взял ее руку двумя своими и легонько пожал, а затем распахнул объятия и улыбнулся мне. — Иди сюда, негодник. Как же мы все за тебя переживали.

Я поднялся в дом, и он крепко обнял меня. Он мужчины пахло терпким запахом пота и псиной.

— Заходите-заходите, мы как раз ужинать сели.

Он провел нас на кухню, где сидел над тарелкой Женька и ковырялся в месиве серого цвета.

Увидев нас, оживился и вскочил поприветствовать Анну, но тут же схватился за бок и застонал. Он по-прежнему был бледен, но сейчас еще и часто прерывисто дышал.

— Тебе нужно лечь! — Анна схватила его под руку и повела в комнату, где уложила на жесткую софу и тут