Друид Нижнего мира - Егор Золотарев

Также каждый охотник нес за плечами битком набитый рюкзак. У одного из рюкзака выглядывали чьи-то острые рога. У другого виднелись веточки с ягодами. Что находится в рюкзаках остальных, рассмотреть не получилось. В это самое время на Аурелию Вентелию набросилась птица. Бабочка пыталась спастись, но последнее, что я видел — раскрытый острый клюв. Вот и все, нет больше моего нового питомца. Жаль, но такова жизнь.

— Ты чего застыл? — вернул меня в реальность ворчливый голос Глухаря. — Заколачивай быстрее. У меня уже спина устала лестницу держать.

Пришлось быстро расправляться со второй доской и браться за третью, но тут в дверь в воротах с силой забарабанили.

— О-хо-хо, уже пришли, — засуетился старик. — Спускайся. Потом я сам доделаю.

Я спрыгнул с лестницы, а Глухарь торопливо двинулся к двери, снимая на ходу связку ключей с ремня.

Когда дверь наконец открылась, первым зашел тот самый кривоногий охотник и велел:

— Открывай ворота. Крат через дверь не пройдет.

— Что? Вы живого крата сюда привели и хотите провести его через общину? — ужаснулся Глухарь.

— Делай, как говорю! — прикрикнул охотник.

Старик не осмелился перечить, поэтому подошел к воротам и сначала снял три больших замка, а затем начал со скрипом крутить механизм, находящийся слева, приводя створки в движение.

Ворота начали медленно разъезжаться, скобля землю. Охотники быстро завели измученного зверя и велели закрывать, пока еще кто-нибудь не прибежал. Глухарь порядком выдохся, исполняя их приказы, но даже слова поперек не сказал.

Я подошел к крату, который тяжело дышал и бешено вращал глазами от страха. В его зубах был зажат камень, а морда обмотана цепями. Одно ухо отсутствовало, а вместо хвоста — кровоточащий обрубок. На боках и голове зияли прожженные участки. Стало ясно, что он не сдался и боролся за свою жизнь и свободу до последнего, но охотники оказались сильнее и умнее.

Крат остановил взгляд на мне и даже дышать перестал. Он будто превратился в изваяние. Зверь почувствовал меня и ждал реакции. Я уже было протянул руку, чтобы дотронуться до него, но тут меня окликнули:

— Эй, парнишка! — Обернулся и увидел того самого охотника в очках. — Ты деревяшку просил, я тебе ее принес. — Он с довольным видом подошел к крату и снял одно из деревьев, которыми зверь был перетянут с двух сторон. — Держи.

Врученную жердь я смог обхватить только двумя руками.

— Большое спасибо! Для меня это настоящее сокровище.

— Не благодари, — махнул он рукой. — Я тоже с детства мечтал стать охотником и, как видишь, стал. Кто знает, может, мы с тобой еще в одном отряде будем охотиться.

— Хватит лясы точить — выдвигаемся! — прикрикнул кривоногий и, кивнув мне, прошел мимо.

Охотники со свистом, улюлюканьем и ударами погнали измученного крата по Третьей улице.

— Куда они его ведут? — спросил я у Глухаря, который встал рядом со мной и смотрел им вслед.

— В Высокий Перевал, конечно же.

— Для чего?

— Может, для мяса. Чтобы сохранить его свежим. А может, еще что-то надо. Мне-то откуда знать. Передо мной никто не отчитывается. Моя задача — двери открывать, — в его голосе сквозила обида.

— Давайте я третью доску приколочу, — предложил я.

— Иди уж домой, без тебя разберусь, — буркнул он и поплелся к своей сторожке.

Я взвалил на плечо жердь и пошел не домой, а в мастерскую Ивана. У него на стене висела пила, которой можно поделить жердь на куски, чтобы удобнее было работать.

Еще издали услышал стук, доносящийся из мастерской. Прислонив жердь к стене, потянул дверь на себя и явственно ощутил запах свежей краски.

— Чего тебе? — мельком взглянув на меня, спросил Иван.

Он аккуратно красил зеленой краской тумбочку, стоящую на его массивном рабочем столе. Тумбочка была сделана из разных кусков старой деревянной мебели, но Иван так искусно подогнал их друг к другу, что покрашенный бок тумбочки никак не выдавал, из чего она сделана.

— Хочу воспользоваться твоей пилой, если позволишь.

Он удивленно приподнял бровь.

— Что пилить собрался?

— Вот это. — Я занес жердь и подошел к нему.

Иван забрал ствол, внимательно осмотрел и с изумлением уставился на меня.

— Откуда?

— Охотники из Дебрей принесли, — пожал плечами, не понимая, чему так удивляться.

— Это же Слоновий ясень. Глянь сюда, — он указал на неровный срез, и я заметил, что белая древесина переливается перламутром.

Очень необычно. То, что это ясень, я определил сразу по коре и остаткам энергии, что в ней сохранилась, но даже предположить не мог, что внутри дерево совсем не такое, каким должно быть.

— И что? Игрушки будут красиво переливаться, — пожал плечами. — Даже лучше. Смогу больше десяти рублей заработать.

— Эх, похоже, ты никогда не поумнеешь, — он сказал без злобы, а скорее с сожалением. — Это очень ценная и редкая древесина, а ты ее собрался на игрушки тратить.

— Что же из нее можно сделать?

Иван задумался. Он покрутил жердь, провел по ней рукой, взвесил и только после этого кивнул.

— Ты прав. Из одной ничего не сделаешь. Ладно, делай свои игрушки, но своими инструментами ты ее только испортишь. Пользуйся моими, — он указал на стену с висящими инструментами и два ящика, стоящие на полке.

Мастерить из дерева для меня — плевое дело. В периоды, когда хотелось отдохнуть и развеяться, я вырезал деревянные панно или плел ковры из разноцветных лиан. Бывало, даже выращивал себе дерево в виде трона, но это блажь. Обычно так заморачивался, когда ждал гостей и хотел произвести на них впечатление.

Первым делом решил сделать того жирафа, которого обещал. Отрезал от жерди кусок длиной пятнадцать сантиметров и принялся за дело. Чтобы поверхность стала ровной и удобной для работы, сначала удалил кору и небольшой сучок. Затем набросал карандашом силуэт жирафа, наметил основные пропорции и принялся острым ножом отсекать все лишнее.

Дерево поддавалось с трудом. Чтобы отколоть первый ненужный кусок, я потратил более получаса. Иван занимался своим делом, но изредка поглядывал на меня.

— Какое же твердое дерево, — выдавил я, когда осмотрел свои руки, на которых уже появились мозоли, а дерево даже издалека не напоминало жирафа.

— Потому-то оно и ценится. — Иван взял заготовку и покрутил ее в руках. — Лучше топором отсечь лишнее.

Он указал на свой тяжелый топор, прислоненный к стене.

— Хорошо, попробую.

Я боялся отрубить лишнее, поэтому взялся за топор с опаской, но вскоре понял, что это лучший вариант. Отрубив ненужные части, сделал заготовку, которую Иван назвал болванкой.

Дальше дело пошло быстрее. С помощью