Друид Нижнего мира - Егор Золотарев

Я понимал, что женщины волновались за меня, поэтому спокойно и терпеливо объяснял.

— Покажи колено, — велела Анна.

— Ерунда. Просто ударил. Завтра пройдет, — отмахнулся и зашел в свою комнату, где навстречу с тявканьем бросился Призрак.

Я ожидал, что придется мыть полы, но Анна и Авдотья, видимо, несколько раз выводили щенка во двор, поэтому пол остался чистым.

Покормив щенка кашей из своей тарелки, я заперся в комнате и снял штаны. Колено раздулось, но это ничего — вылечу. Осталось лишь дождаться, когда энергия накопится. Быстрее всего она копится во время сна, поэтому отправил Призрака на подстилку и сам лег спать. Уже сквозь дрему слышал, как вернулся из мастерской Иван. Из кухни доносились приглушенные голоса, но я не прислушивался и, натянув на голову одеяло, крепко заснул.

Снился мне тот самый крат-ящер. Только во сне он не остановился, а набросился на меня. Последнее, что запомнил, — как мощные челюсти смыкаются на моем лице. Кошмар, в общем. Но этот сон очень явственно показал, что могло со мной произойти из-за самонадеянности. Мне нужно научиться быть слабым и перестать проверять себя, иначе все может очень плохо закончиться.

На следующее утро я снова встал раньше всех и первым делом направил энергию на лечение больного колена, которое всю ночь ныло и мешало спать. К счастью, серьезной травмы не получил, поэтому уже через несколько минут стало легче.

Выгуляв Призрака, накормил его остатками вчерашней каши и принялся дрессировать. Это было трудно, учитывая, что щенку всего лишь чуть больше трех недель от роду, но он старался.

Можно было бы обратиться к духу, что жил внутри него, но это не тот случай. Призрак должен уметь выполнять не только мои команды, но и остальных членов семьи, поэтому нужно дрессировать на нашем языке, а не ментальном, на котором я связываюсь с его духом.

Мне не терпелось пойти в мастерскую и продолжить строгать жирафа, но без Ивана я не мог туда зайти, поэтому пришлось ждать его пробуждения.

Первой проснулась бабка и попросила меня почистить морковь, раз не сплю. Сама же занялась завтраком, который состоял из рисовой каши не лучшего качества и этой самой моркови.

Вскоре завтрак был готов, и все сели за стол.

— Вчера вечером по пути домой мне встретился Сокол, — проговорил Иван, аккуратно перемешивая натертую морковь в каше.

Я невольно напрягся и с раздражением выдохнул. Снова меня будет поучать, винить или даже стыдить.

— И что? — не дождавшись продолжения, спросил я.

— Говорит, крат, пока через стену с зубцами перелезал, всю шкуру поцарапал, но все равно перемахнул. Ничего этих мутантов не останавливает, когда хотят полакомиться человечиной. Может, в Высокий Перевал переберемся? — предложил он и обвел нас взглядом.

— Опять ты за свое! — вспылила Авдотья. — Никто там нас не ждет. Никто ничего нам не даст. Где мы жить будем? Где работать? Сорок лет мужику, а все мечтает о лучшей жизни. Смирись уже. Нет нам отсюда дороги. Не-ту.

Бабка резко встала из-за стола, с грохотом бросила посуду в таз и вышла из кухни. Я заметил, как Анна приободряюще сжала руку Ивана, а тот лишь горько вздохнул.

Похоже, такие разговоры уже случались ранее, раз старуха так отреагировала.

Странно, что Иван ничего не сказал о том, что я был ночью с охотниками. Скорее всего, они обо мне не рассказали, иначе снова были бы нравоучения.

После завтрака мы с Иваном пошли в мастерскую. За всю дорогу не проронили ни слова. Меня это не напрягало, а полностью устраивало. Все-таки временами было нелегко притворяться другим человеком. Тем более юношей, ведь я уже забыл, как это.

Пока Иван покрывал тумбочку вторым слоем краски, я доделал жирафа. Было нелегко, ведь дерево плохо поддавалось. Однако то, что получилось, мне самому очень понравилось: перламутровый жираф, максимально приближенный к реальному, только в несколько раз меньшего размера.

— Неплохо, — вынужденно признал Иван, рассматривая игрушку. — Смотрю, ты уже набил руку.

Я кивнул в ответ.

— Что ты с ним хочешь сделать?

— Обещал одному мальцу, — начал было, но Иван прервал меня.

— Погоди ты с мальцом, пойдем со мной. — Он засунул фигурку в карман и, переваливаясь с ноги на протез, двинулся к выходу.

— Что ты задумал? — спросил я, когда он запер дверь мастерской, и мы вместе двинулись в сторону Первой улицы.

— Покажем кое-кому, — ответил он.

До Первой улицы мы не дошли и, остановившись на Второй, подошли к одноэтажному зданию, стоящему у дороги. Здание было добротным: из толстого бруса и с большими замками на дверях.

Иван подошел к двустворчатым дверям сбоку и с силой постучал. Створка приоткрылась, и показался тщедушный мужичок с очками на тонком носу, карандашом за ухом и счетами в руках.

— А, Ваня, здравствуй. Какими судьбами? Неужто тумбочка уже готова? — спросил тот, пожал Ивану руку и приветливо улыбнулся мне.

— Тумбочку я тебе завтра принесу, а пока посмотри на это. — И жираф был вытащен из кармана.

Мужичок аккуратно взял фигурку, поправил очки и внимательно рассмотрел поделку, проводя пальцами по изгибам в поисках неровностей или зацепок, но я хорошо очистил поверхность наждачной бумагой с самим мелким зерном, поэтому не волновался, что он забракует.

— Какая хорошая работа, — кивнул мужичок. — Продаешь?

— Смотря сколько предложишь, — оживился Иван и мельком взглянул на меня.

— Хм-м-м, такую искусную статуэтку, думаю, за двадцатку смогу продать. Возьму комиссию в два рубля, на руки тебе отдам восемнадцать, — прикинув в уме, ответил он.

— Восемнадцать! Я согласен! — вмиг оживился Иван.

Но я так не считал, поэтому вмешался.

— Эту игрушку я обещал продать мальчику, который ждет ее, — с нажимом проговорил я.

— Какому еще мальчику? — Иван недовольно посмотрел на меня. — Обойдется твой мальчик. Он наверняка не сможет больше двух рублей заплатить, а тут, — он поднял указательный палец, повышая значимость своих слов, — восемнадцать!

— Я сделаю еще несколько игрушек и принесу вам, — пообещал я мужичку, которого тоже вспомнил — торговец местной лавки по имени Фаррух.

— Хорошо. Принеси, — ответил он и с явной неохотой отдал мне фигурку.

Иван с раздражением выдохнул, но не стал противиться моему решению. В конце концов он понял, что я могу сам распоряжаться своим изделием и волен делать с ним все, что захочу.

После разговора с торговцем сразу же направился в сторону дома мальчика. С помощью амазонки теперь я знал почти все, что знал бывший владелец моего тела.

Мальчика звали Никита, и он жил в конце