Друид Нижнего мира - Егор Золотарев

я спустился на пол и подставил ладонь, куда крыса с готовностью забралась. При лунном свете, который лился из окна, стало видно, что шкурка покрыта запекшейся кровью, одно ухо оторвано. Крысу мелко трясло, и она жалобно пищала. Она пострадала и пришла ко мне за помощью, зная, кто я такой.

Однако помочь я не мог — всю энергию потратил на напиток для Глухаря.

«Лара, у меня нет энергии, ты можешь помочь мне с этим?» — обратился к амазонке, прижав зверька к груди.

«Нет, мой рыцарь», — коротко ответила она.

Единственная возможность накопить хоть немного энергии — медитация. Ну что ж, придется медитировать.

Я прикрыл глаза, задышал глубоко и ровно, представляя, что нахожусь в лучшем из миров, который создал. Кое-кто назвал бы это место раем, а я дал ему имя — Изумрудная долина.

Через несколько минут погрузился в нужное состояние и будто вновь очутился в Долине. С неба льется теплое золотистое сияние, воздух свеж и чист. Повсюду расцветают цветы, и их тонкий, нежный аромат приятно щекочет нос. Сверху, только протяни руку, свисают сочные сладкие плоды. Под ногами мягкая трава, а рядом пробегает ручей с кристально чистой водой.

От мелодичного и радостного пения птиц становится легко и радостно на душе. Зеленые луга простираются до самого горизонта, а на них мирно пасутся животные. Здесь все наполнено гармонией и умиротворением. Именно этого мне здесь не хватало.

Когда вернулся в реальность, обнаружил, что крыса уже спит, прижавшись ко мне, а небо светлеет. Энергия наполнила источник силы, будто прошло не два часа, а вся ночь. Получается, что совет Лары верен и при медитации энергия восстанавливается намного быстрее.

Я отправил в ладонь энергию и передал ее крысе, помогая восстанавливаться. Зверек так вымотался и лишился сил, что лишь подергал носом, когда раны начали затягиваться.

Потратив на лечение половину запаса энергии и полчаса времени, я уложил крысу на подстилку щенка и забрался под одеяло. Призрак приподнял голову, сонно прищурился, рассматривая меня, тихонько тявкнул и вновь заснул.

Я тоже позволил себе расслабиться и поспать, но выспаться не удалось. Проснулся от истошного крика.

— А-а-а-а! Кры-са-а!

Кричала Авдотья. Она схватила стул и пыталась прибить зверька, но тот юркнул под кровать, а оттуда — в угол комнаты, где под старыми обоями прогрыз себе нору.

— Чего лежишь⁈ Убей гадину! — заорала мне бабка, пытаясь на этот раз выгнать крысу шваброй из-под кровати, то ее там уже не было.

— Оставь крысу в покое. Она тебя не съест, — ответил я и погладил Призрака, который лизал мне подбородок и скулил, выпрашивая еду.

— Крысы — разносчики паразитов и болезней! — выпалила она, продолжая елозить шваброй под кроватью. — А ну, спустись и пришиби ее, а то у меня спина не гнется.

Я встал, забрал у нее швабру и демонстративно лег на пол, осматривая пространство под кроватью.

— Крысы здесь нет. Убежала.

— Куда же убежала эта гадина? — Она принялась метаться по комнате, отодвигая мебель и задирая занавески. — Нужно попросить у Клавы кота на пару дней. Пусть поохотиться. Крыс нам только не хватало.

Я оделся, взял щенка под мышку и пошел на кухню. За столом уже сидели Анна и Иван. Они о чем-то тихонько беседовали.

— Как руки? — равнодушно спросил Иван, бросив на меня мимолетный взгляд.

— Мозоли подсохли, — ответил я и опустил Призрака у миски, куда Авдотья уже налила жидкую кашу.

— Пойдешь со мной в мастерскую?

— Пойду, но чуть попозже, — сел за стол и подтянул к себе тарелку с кашей из желтой крупы. — У меня есть дела.

— Какие дела? — насторожилась Анна.

— Хочу сходить к Глухарю и спросить про Верхний мир.

Я решил, что не стоит скрывать от них то, что все равно станет известно, если старик проговорится.

— Он ничего не расскажет, — буркнул Иван.

— Посмотрим.

Я принялся есть кашу, которая оказалась довольно сносной.

Авдотья приправила ее щепоткой трав и пером молодого чеснока. Я бы предпочел сладкую кашу, сваренную на жирных сливках, но здесь выбирать не приходится.

После завтрака взял Призрака с собой и вышел на дорогу. Щенок уже подрос и не спотыкался о каждый булыжник, но все же был довольно слаб и вскоре жалобно заскулил, поэтому половину пути пришлось нести его на руках.

Глухаря я увидел издали. Он косил траву у ворот. Покрепче зажав в руке горлышко банки с молодым некрепким вином, я подошел к нему.

— Помощь нужна?

— О, Егорка! Нужна, коли предлагаешь. — Он с кряхтением разогнул спину и протянул мне косу. — Только пониже бери, чтоб быстро не выросла.

— Хорошо. А вы пока угоститесь вот этим, — протянул ему банку.

— Компот, что ли, принес? — он взял банку, понюхал содержимое и сделал небольшой глоток. — М-м-м, вкусно-то как! Сразу молодость вспомнилась, когда мы с друзьями после учебы заваливались в бар и там…

Он вдруг замолчал, испуганно вытаращившись на меня, затем выдохнул и махнул рукой на траву.

— Коси до самой стены, а я пока посижу немного. Силы уже не те. Еще в прошлом году без отдыха все скашивал, а в этом — уже два раза отдыхал.

Старик двинулся к домику, а я мысленно порадовался, что он нечаянно сболтнул про какой-то бар. Начало положено. Глухарь немного расслабился и сказал несколько слов о своей прошлой жизни. Возможно, удастся его разговорить.

Пока старик опустошал банку, сидя на крыльце сторожки, я скосил всю траву и хотел сгрести ее, но Глухарь махнул рукой.

— Не трогай. Пусть подсохнет. Вечером отнесу своей соседке, козу кормить. Соседка иногда молоком меня балует, поэтому траву и очистки ей ношу.

— Хорошо. Как скажете.

Я подошел к нему и опустился рядом. Призрак носился неподалеку, пытаясь поймать небольшую юркую птичку.

— Вкусный компот. Спасибо. — Он протянул мне пустую банку, и я заметил в его глазах хмельной блеск. — Авдотья передала?

— Да, — решительно кивнул я, чтобы не подставлять себя. — Я слышал, что в этом году вы покидаете нас. Это правда?

— Правда, Егорка, правда.

Он глубоко вздохнул и поднял глаза к небу, рассматривая проплывающие кучевые облака. В его словах не было радости, лишь печаль.

— Вам не хочется возвращаться? — предположил я.

— Хочется, почему же не хочется? — Он опустил взгляд на свои скрюченные шишковатые пальцы. — Волнительно только и… страшно.

— Чего же бояться, ведь вы там уже жили?

— Двадцать пять лет прошло как-никак. Все изменилось. Я даже не знаю, ждет меня там кто-нибудь или нет. Мать с отцом наверняка уже умерли, а вот жена с дочерью, — он развел руками и покачал головой. — Может,