Друид Нижнего мира - Егор Золотарев

ей сильный удар когтистой лапой и успел цапнуть зубами, отхватив ухо, прежде чем крыса юркнула в трещину в стене. Довольно широкую трещину. Если ее еще немного расширить, то я с легкостью пройду. Правда, потом нужно будет придумать, как и чем закрывать трещину, чтобы никто из Дебрей к нам не заполз.

«Покажи мне это место», — велел я, опустил Норель на пол и двинулся в сторону выхода.

Глава 12

Зверек ринулся к своей норке, а я вышел на улицу через дверь, оставив Призрака в доме. Он, конечно же, начал скулить и царапать дверь когтями, но там, куда мы идем с Норель, щенку не место. Он может только помешать.

Крыса пробежала через двор и выскочила между штакетинами за ограду. Мне же пришлось выходить через калитку, ведь на той стороне забор был высоким и доски — остроконечными. Не хотел порвать одежду, которой у меня и так было мало.

Вместе мы двинулись в сторону полей, на которых работали люди. Как я узнал из памяти Егора, овощи, которые выращивались на этих полях, продавали торговцам, а также раздавали нуждающимся: старикам и многодетным семьям. Для некоторых это было единственным пропитанием на целый год, поэтому работали все и бесплатно.

Правда, иногда местным охотникам удавалось добыть съедобного крата, мясо которого они продавали общинникам. Но в большинстве краты несъедобны. И дело не в том, что они ядовиты, а в изменениях, происходивших с их организмом под воздействием чужеродной энергии Дебрей. После употребления такого мяса люди начинали болеть и быстро умирали.

Мы с Норель дошли до полей, но крыса побоялась бежать у всех на виду, поэтому юркнула в траву слева. Я последовал за ней, стараясь не упускать из виду.

— О, помощник! Давай к нам! — махнула рукой незнакомая женщина и вытерла потное лицо тыльной стороной ладони. — Говорят, вечером дождь будет. Надо сорняки успеть убрать.

— Нет, пусть к нам идет! — Я узнал скрипучий голос старика Ворона. — После воды из колодца у нас столько пырея вылезло — до вечера не управимся!

— Обязательно помогу, но позже! — ответил я, махнув рукой. — У меня дела!

Кто-то начал возмущаться и говорить, что «такой здоровый детина прохлаждается, когда все работают», но остальные после небольшой передышки продолжили свою работу. Я увидел вдали знакомую фигуру Авдотьи, а рядом с ней на корточках сидела Анна. Они заботливо окучивали и поливали каждый росток.

Изо дня в день эти люди стараются хоть как-то сохранить скудный урожай, но по виду растений мне уже понятно, что это напрасный труд. Будет большой неожиданностью, если хоть что-то удастся вырастить. Земля настолько истощена, что просто не может ничего дать растениям.

Вскоре поля остались позади, а мы с крысой подошли к высокой каменной стене, утыканной сверху железными копьями. Местами камень раскрошился, и внутри виднелись железные прутья. Когда-то здесь построили хорошую, добротную стену, но за ней никто не ухаживает, поэтому время берет свое.

Крыса пискнула и исчезла в высоких колючих кустах, растущих вдоль стены. Я встал на четвереньки и, раздвинув кусты, полез вслед за ней цепляясь за колючки.

Вскоре дошел до стены и увидел широкую трещину. Ту самую, которую показал дух крысы. На этот раз крыса не осмелилась выбегать наружу, а остановилась неподалеку и уставилась на меня глазками-бусинками.

«Спасибо тебе, Норель. Дальше я сам».

Крыса пискнула и убежала прочь, а я нагнулся пониже и вгляделся в густую чащу. Ничего особенного не увидел, но почувствовал глубокий, многослойный запах леса. Влажная земля, покрытая толстым слоем прошлогодних листьев, источала терпкий и свежий аромат перегноя. Ощущалась легкая горчинка мха и пряный запах хвои. Пахло грибами, нектаром цветов и витал еле уловимый запах меда. Прекрасно, просто прекрасно.

Я как друид очень скучал по лесу и не мог представить жизни без него. То, что окружало меня в общине, нельзя назвать природой. Для меня это просто тюрьма, и я жаждал свободы.

С трудом просунув в трещину голову, понял, что могу застрять, поэтому нужно хоть немного, но расширить брешь в стене. Попробовал сломать острые каменные неровности, но лишь смахнул песчаную крошку. Голыми руками точно не справиться: нужен инструмент потверже и потяжелее. Я тут же вспомнил про молот, стоящий в углу мастерской. Осталось только выпросить его у Ивана… Ну или унести тайком.

Выбравшись из колючего плена, рванул в сторону общины. Кое-кто снова хотел привлечь меня к работе на поле, но я не обращал внимания на окрики. Ведь, возможно, смогу сделать для общины больше, чем все остальные, вместе взятые, но для этого мне понадобится помощь. Помощь леса.

Добежав до мастерской, я привалился к стене спиной, тяжело дыша. Для моего неокрепшего тела такой быстрый и долгий бег — чрезмерная нагрузка. С меня струился пот, в ушах шумело, сердце неистово барабанило. Нет, так не годится. Нужно заняться своим физическим состоянием в ближайшее время.

Отдышавшись и утерев пот рукавом, я зашел в мастерскую. Иван бросил на меня мимолетный взгляд и, не говоря ни слова, снова вернулся к своей работе. Глядя на нарисованную от руки схему, он подбирал различные куски старой мебели, чтобы создать новый шкаф.

— Можно взять молот? — спросил, указав на инструмент, одиноко стоящий в углу.

— Зачем тебе? — не отрываясь от своего дела, спросил он.

— Нужно для дела. Долго объяснять, — махнул я рукой.

— Время есть. Объясни, — не отступал он.

— Да там есть небольшой выступ. Хочу его сломать, чтобы не мешался, — как можно более обтекаемо ответил я, не вдаваясь в подробности.

— Какой еще выступ? — Иван поднял голову и нахмурил брови.

Гниль в корень! Как же меня напрягают эти расспросы! Что мне ему ответить? Что снова хочу пробраться в Дебри? Он же меня за это… А, ладно, надо думать.

В конце концов, я решил поступить так, как обычно поступал Егор в общении с отцом. Опустив голову, пробурчал:

— Если тебе жалко, так и скажи. Больше никогда ни о чем не попрошу.

Иван выпрямился, тяжело вздохнул и с какой-то тоской в голосе произнес:

— Бери что хочешь.

Я торопливо двинулся к молоту и как только схватился за ручку, мужчина грозно продолжил:

— Чтобы вернул. Ясно? Если потеряешь, больше сюда не зайдешь.

— Ясно, — кивнул я и попытался поднять молот, но не тут-то было.

Молот оказался тяжеленным. Мне даже на мгновение показалось, что он прибит к полу, но это было не так. Внимательно оглядев его, взялся за рукоять обеими руками и напрягся, пытаясь поднять. Жилы на руках выступили,