Электрик. Том 1 - Иннокентий Белов

все тумблеры и задвинул лючок в нижнее помещение. А тот, от которого провод в изоляции уходит в сторону ритуального камня, выключил еще в самый первый день со словами:

— Хрен вам, а не вода за принесенных в жертву людей! Да и портал неизвестно от чего работает! Впрочем, он похоже, от самого корабля запитан без этого ящика. Там мощности на порядок сильнее задействованы.

Все, Система в голове, копье в руке, кинжал на поясе. Сам я в футболке, штанах и ботинках, куртка и свитер в пакете с рекламой супермаркета «Дикси», суров и решителен. Сильно небрит.

Только вылез и немного замаскировал люк, как показалась из-за преломляющихся лучей беспощадного светила на дороге нужная мне подвода.

Я не стал к ней идти, пусть приедут поближе и полюбуются на меня, такого красивого и современного.

Да и таскать потом все мое добро поближе будет.

«Только, чего я вру сам себе, полюбуется на меня только Черт и его скотина, здоровенный бык с равнодушным взглядом карих глаз. Пленникам не до этого, они уже с утра покрыты пылью и смотрят только себе под ноги и на свою веревку, не поднимая глаз. Вымотались за несколько часов уже серьезно».

Черт лихо спрыгнул с подводы, рассмотрев меня и сразу схватил копье, намереваясь приложиться мне по голове для самого начала знакомства.

«Нет, чтобы сначала нормально поговорить, сразу же пятого раба в свою компанию ищет, сквалыга чертов!»

Как я поднял руку в призывающем жесте и сказал про себя:

«Стоять! Молчать!»

Его сознание, немного выделяющееся своей аурой желтоватого цвета на фоне колтуна из черных волос, я уже захватил, просто прищурив глаза, сконцентрировав и зафиксировав на нем взгляд на секунду.

Получилось у меня все сразу, поэтому Черт беспомощно остановился и опустил руку с копьем.

Его языка я, конечно, не знаю досконально, однако в пояснениях конкретно объяснено и сказано, что команды и эмоции автоматически переводятся с языка на язык, становятся понятными всем, на кого воздействует Система.

«Иди назад! К пленникам! Положи копье на повозку!»

Черт повернулся, кинул копье и тяжело зашагал, я же здорово порадовался его такой легко получившейся для меня стадии полной подчиненности.

Ну, на его сознании я сконцентрировался изо всех сил, ведь в наставлениях написано, что при таком контакте один на один — самое простое дело.

Что у обычного разумного нет шансов справиться с ментальным воздействием Обращенного Адепта.

Только, вот чьего Адепта, мне еще не понятно, некому оказалось направить меня на путь истинный.

Поэтому я так спокойно жду полного повиновения первого захваченного мной сознания, правда и копье держу наготове. Чтобы уколоть в случае неповиновения в грудь здорового, но достаточно неуклюжего возчика, а потом побегать от него какое-то время. Авторитет воина в глазах рабов я, конечно, заметно потеряю, зато останусь жив и здоров.

Четверо мужиков, все загорелые до черноты, темноволосые и невысокого роста, в еще нормальной, не сильно убитой одежде, с надеждой смотрят на меня, но все еще опасаются что-то сказать при своем хозяине.

Крепко им вбито послушание своему хозяину.

— Откуда вы? Кто такие — крестьяне или воины? Говорите! — говорю на каком-то местном языке, которое автоматически выбрало мое сознание.

Видно, что рабы не понимают, как себя вести, Черт стоит молча, опустив свои толстые лапы и тупо смотрит перед собой. Ведь я держу его под контролем и повторяю время от времени: — «Стоять!»

Поэтому они ждут, будет ли он на меня реагировать так же и дальше.

Я уже вижу, что они точно не воины, самые обычные крестьяне, поэтому командую строгим голосом:

— Ну, говорите же! Времени мало!

— Так, ваша милость, с той стороны реки мы. Осадили крепость нелюди, Стану переплыли и нас похватали, — торопливо отвечает один из мужиков.

Я почему-то не сразу понял ответ, сначала слова показались мне совсем незнакомыми, но через пару секунд я разобрал его смысл.

Ну вот, пошел нормальный обмен мнениями, есть тут река, есть крепость и она еще не взята даже объединенными силами нелюдей.

— Теперь я вас отпускаю. Этот нелюдь возражать не будет, — говорю я и кидаю нож, который вытащил из ножен Черта самому разговорчивому мужику.

— Освобождайте друг друга.

Пока они перерезают путы и поводки, сбросив груз с плеч около подводы, продолжаю их расспрашивать:

— Что за крепость? Сколько до нее идти? Река широкая?

— Крепость Теронил называется, ваша милость. Два дня примерно, если поторопиться, то и за полтора управимся.

— Ну, что ты несешь? — перебивает его другой, когда перерезал свой поводок.

— Если воды вдосталь, тогда за один светлый день можно дойти. Это мы сюда брели два дня, ваша милость. Так под грузом и на жаре, — поясняет он еще раз.

— А река?

— А река широкая. Полтора футонга, — отвечает он мне непонятным обозначение длины.

— Это сколько по длине? — хорошо все же так здорово выучить язык местного людского племени.

— Ну, примерно три раза, как до этого холма, ваша милость, — отвечает мне первый мужик.

— Ага, до него метров тридцать сейчас, значит, река шириной в сотню метров, — понимаю я. — А футонг этот метров шестьдесят-семьдесят.

— Ваша милость, а с этим как? Не набросится он на нас? — боязливо спрашивает третий мужик, показывая на Черта, тоже срезав веревку с шеи.

— Не набросится, я его держу, — отвечаю я, собираясь заодно проверить, как относится простой народ к такому интересному умению, чтобы держать нелюдей под своим контролем.

И понимаю по лицам мужиков, а еще по их изменившемуся сразу отношению ко мне, что тема такая очень нехорошая и запретная в их жизни. Однозначно они отреагировали отрицательно на мое признание, значит, теперь уже не очень они для меня подходящие попутчики.

Лучше такое сразу узнать, а не тогда, когда вместе побежим спасать свои жизни. И еще потом, когда их уже спасем и доберемся до людей.

Если они до этого не верили в свое счастье и готовы были мне ботинки целовать, как я чувствую их эмоции, то теперь боятся меня еще больше, чем того же Черта.

Решили, наверно, про себя, что я управляю этими нелюдями и теперь их ждет что-то еще более страшное, чем оказаться в рабстве. Что-то, типа, как потерять душу навечно.

— Кто это такие? — я показываю на нелюдя. — И что вас ждало в рабстве?

— Так это же зверолюды, людоящеры. А что ждало — тяжкий труд и потом котел, когда ослабнешь или провинишься сильно, — усмехнувшись, отвечает четвертый, самый вроде боевой из всех.

Он и побит больше остальных, на лице сплошные синяки и