Электрик. Том 1 - Иннокентий Белов

Посмотрю сначала, что я могу вообще сделать без посещения данной кабинки.

* * *

Ровно через три дня я сижу, уже морально готовый к тому, чтобы взгромоздиться на лежак и к обретению первой прошивки в мозгах.

Боюсь, конечно изрядно, однако, сильно похоже, что выбора особого у меня нет.

За эти три дня я много думал и наблюдал через экраны в нижнем помещении, все бока себе отлежал, устраиваясь в неудобной позе наблюдать на том же самом халате. Попробовал несколько разных способов уйти отсюда и понял, что могу выбраться куда-то к людям с вероятностью не больше пяти процентов из ста.

Это в том случае, если выходить в новый мир, вообще не зная языка, хотя даже с его знанием шанс на успешную эвакуацию вырастет до десяти процентов, не больше.

«Короче, мне должно очень повезти по жизни, а мой лимит везения, наверняка, уже здорово так поисчерпался за последнее время. Вряд ли мне снова так сказочно еще раз повезет».

Выжил при появлении на кургане, потому что принесшим жертву Чертям оказалось не до поисков подарка, а звук моего прилета потерялся в грохоте грома.

«Ну, вообще редкостное везение!» — откровенно говоря.

Выжил на следующий день в степи и даже запасся едой и водой из-за того, что самим Чертям очень не повезло со своим очередным жертвоприношением.

Еще один случай такого же завидного везения.

Нормально подумал и отправился щупать посохом колдуна землю на склонах, и тут же нашел сам бункер.

Еще один образец фантастического везения!

Ну, а все остальное в нем самом — уже нормальная человеческая логика мне здорово помогает.

Еще очень повезет, если вся эта техника еще исправно работает. Или не повезет.

Наблюдая по несколько часов за камерами в нижней комнате, я уловил кое-какую закономерность в движении курьеров и отдельных подвод. Подводы на восток едут гружеными, обратно — всегда пустыми. Караваны воинов перестали проходить мимо холма, похоже, что армия, состоящая из таких отрядов, образуемых отдельными племенами, уже прошла полностью. И где-то там на востоке воюет, вероятно, что именно с местными людьми.

«Или еще с кем-то похожими на себя!» — и такое я тоже предполагаю.

Так что возможность уйти от холма без проблем в определенное время, когда никого нет рядом — весьма высока.

И я даже ушел в одну сторону, и в другую потом тоже разок прогулялся. Один раз на пару примерно километров, второй — даже на три, где и принялся наблюдать, хорошо замаскировавшись в складках степной местности.

Сижу с самого раннего утра до полудня, потом возвращаюсь обратно в убежище.

С водой теперь проблем нет, набрав бурдюк, две фляги и еще пару пакетов, я обеспечу себя примерно девятнадцатью литрами воды. Этого мне хватит на шесть-восемь дней пути. И по идее — на двести километров пути по расстоянию, но это только по идее.

Вот с едой все не так хорошо, лепешки неумолимо тают, из десятка осталось всего четыре, две штуки в день я все-таки расходую после того, как закончилось мясо боевого козла.

Около ритуального камня караваны останавливаются, однако, жертв больше не приносят. Как будто знают, что больше воды не получат, ведь я убрал такую возможность сразу же простым нажатием тумблера вниз.

Почувствовал себя на минуту здешним Богом, внеся одним нажатием серьезные коррективы в местное отправление религиозных обрядов.

Ловить какую-то живность в степи я не умею, да и никого, кроме скорпионов и пары змей по дороге не встретил. Это тоже, конечно, белок, только заставить себя не смогу такое есть, если уже не буду помирать с голоду.

А помирать с голоду — прямой путь в неволю. И одним рабским трудом тут можно не отделаться.

Возможно, за двести километров перехода я бы ушел с территории Чертей куда-то к людям, однако такое мне точно не известно и где вообще находятся тут люди — большой вопрос.

Нет, понятно, что они где-то на востоке воюют с Чертями, однако, сколько времени тут придется пробираться до линии фронта мне не понятно до сих пор. И еще пробраться в голой степи мимо разъездов Чертей в прифронтовой полосе — очень сомнительное занятие. Да попросту невозможное для меня и других людей. Все будут скоро схвачены и обилечены обязательной веревкой на шее.

Я вижу почти за каждой пустой подводой двух-трех рабов, с веревками на шее и грузом на плечах под жарким светилом они медленно бредут мимо, не глядя по сторонам. Похожи на забитых и сломленных существ, даже один охранник, он же возница подводы, не вызывает у них желания напасть на него.

Правда, руки у всех связаны перед собой, разумная предосторожность у единственного Черта при транспортировке пленников все же имеется.

Такая частая картина явственно означает, Черти где-то захватывают людей, что особо ни о чем не говорит, да и похожи они на обычных крестьян, а не на кадровых воинов, взятых в плен только что.

И тащат их на запад, значит, там они живут, эти серомордые Черти.

На востоке воюют, а на западе живут, тогда мне или на север, или на юг нужно выбираться.

Так вот, просидел я в двух укромных местах по половине дня с самого утра, уже заведомо зная, что в полдень все Черти встают отдохнуть на три-четыре часа по здешней суровой жаре. Поэтому смело возвращаюсь в свое убежище, только около холма приходится долго всматриваться в окружающую действительность.

Впрочем, Черти сами совсем рядом с ним не останавливаются, почтение к такому сооружению инопланетяне им внушили самое серьезное.

Посильнее пригнувшись, можно пробраться обратно незамеченным с большой долей вероятности.

Так вот, не имея маскировочного плаща и полевого бинокля, чтобы заранее всех встречных-поперечных обходить за версту, непрерывно крутя головой при этом, без всего подобного добра передвигаться по плоской степи в одиночестве долго не получиться.

«Максимум два-три часа, а потом тебя обязательно высмотрит первый встречный Черт с высокой местной лошади и сразу радостно подскачет познакомиться поближе».

Разнообразное движение тут имеется, все Черти перемещаются на козлах, а самые крутые — на каких-то хищных созданиях с мордой гиены.

И одинокого путника, пока еще ничейного раба, никто из них мимо себя не пропустит ни за какие коврижки.

Чем закончится такая встреча — можно легко предугадать, через пять минут я, хорошо побитый и так же привязанный за шею, побреду в далекие дали.