Сиротинушка казанская - Квинтус Номен

Так что отказ Николая начинать с японцами мирные переговоры был ему точно на руку — правда, о последствиях этого отказа никто, кроме, пожалуй, Коджона и Саши, не догадывался. Причем Саша-то с Коджоном даже не встречался ни разу, но Валерий Кимович еще в одной из своих школ неплохо менталитет корейцев изучил. Поработать с ними ему не довелось, но знания-то остались! Так что когда Николай официально объявил всею Японию «зоной боевых действий», он лишь глубоко вздохнул…

Вздохнул — и, выехав из Тулы снова на Дальний Восток, приступил у выполнению уже своей программы по «объяснению плохишам, как делать не надо». И начинать объяснения он решил как раз к Рождеству: просто очень много чего предварительно сделать требовалось…

Охрома — дерево забавное, и вообще она из себя представляет мальву-переросток. Но интересна она не цветами, а тем, что ядро древесины, хотя и вдвое легче той же березы, в сухом виде по прочности не уступает дубу. А заболонь вообще кажется невесомой, кубометр ее весит около шестидесяти килограммов — но да, по прочности она ядреной древесине заметно уступает.

Еще древесина охромы (в народе ласково именуемой бальсой) очень хорошо впитывает воду, а в мокром виде ее даже руками можно на щепки разорвать, но если отдельные деревянные части тщательно покрасить в несколько слоев хотя бы целлулоидным лаком, то намокания можно будет не опасаться — и Саша, про это интересное дерево многое зная, заказал ее у Бразилии целый пароход. Небольшой был пароход, но дерева хватило на воплощение его задумки, с лихвой хватило — и инженеры в Поповской слободе изготовили их этой бальсы настоящий самолет. Причем не этажерку вроде изделия братьев Райт или какого-нибудь Фармана: Саша инженерам изобразил не что-нибудь, а воспоминания Валерия Кимовича об очень интересном советском самолете, называвшемся Ще-2. Об этом самолете он вспомнил просто потому, что этот «летающий грузовик», поднимавший тонну груза, был снабжен двумя стосильными моторами.

Инженеры задачу выслушали, крякнули, потихоньку — пока Александр Алексеевич не видит — покрутили пальцами у виска, но за два года задуманное воплотили в… в лакированной бальсе и березовой фанере. И получившееся чудо у них не просто было способно подняться в воздух, но и по этому воздуху перенести очень заметный груз очень далеко очень, очень быстро: самолет мог лететь со скоростью свыше двухсот верст в час.

Быстрее «прототипа» он летал просто потому, что Сашины конструктора изначально не поверили в том, что два мотора вообще это деревянное чудо смогут в воздух поднять, и поставили не него уже не два, а четыре мотора: по два тандемом на каждое крыло. Соответственно, там стояло два толкающий винта и два тянущих, а Саша еще потребовал, чтобы тянущие и толкающие при этом в разные стороны крутились. На самом деле так даже проще было сделать, но Саша вспомнил про «эффект Бартини» и после первых испытаний машины потребовал «все сделать по уму» — а выяснилось, что такой «ум» тягу повышает процентов на тридцать.

А так как самолет благодаря бальсе получился довольно легкий, он с тонной груза мог пролететь около тысячи двухсот километров. И без груза почти столько же: все же предполагалось, что половину пути он пустым лететь будет. Вот только для того, чтобы самолет взлетел, ему взлетная полоса требовалось длиной чуть побольше версты — и саперы такую в срочном порядке возле Пусана и обустраивали.

А когда ее обустроили — к самому концу ноября — все веселье и началось…

Император Николай с несколько скучающим видом внимательно выслушивал Вячеслава Константиновича — но он лишь вид делал, что ему скучно. Потому что скучно ему точно не было: английские родственники жены настаивали, чтобы Россия немедленно заключила мир с Японией, причем еще и требовали изрядных уступок явно проигравшей стороне. И при этом не прямо, но довольно прозрачными намеками говорили, что к их пожеланием стоит прислушаться во избежание неприятностей — и неприятности они сулили вроде серьезные. Поэтому то, что говорил министр внутренних дел, было для него очень важно — и тем более важно, что если тот не врет, то на британцев можно будет очень долго вообще внимания не обращать. Они в последнее время уже довольно много где России по мелочи нагадить успели, и поставить их на место было бы крайне неплохо — вот только насколько сказанное фон Плеве получится воплотить, было не совсем еще понятно…

— Я, Ваше величество, готов под присягой подтвердить: все, что сейчас делает компания Розанова, идет исключительно на пользу Империи. Причем господин Волков много из того делает вообще в ущерб… не в ущерб все же, но без малейшей для компании выгоды: оружие и патроны, снаряды для его пехотных мортир он поставляет ровно по цене собственных затрат, а то, что он армию Коджона вообще из своих средств вооружил… по расчетам Генштаба, если я верно вызнал, корейцы сохранили жизни минимум сотни тысяч русских солдат.

— Ну, допустим. И мы можем ему в качестве награды…

— Господин Волков говорит, что лучшей наградой, причем не для него, а для России, будет сейчас поддержка корейских интересов: Коджон на самом деле сможет — при продолжающейся все же поддержке со стороны господина Розанова и его инженеров — очень надолго ликвидировать любые опасности для России на восточных границах. А господин Волков вроде от помощи армии Коджона отказываться не хочет, так что если Ваше величество еще на пару месяцев повременит с отменой объявления Японии зоной военных действий… Я не очень в делах финансовых разбираюсь, но Федор Густавович с Волковым этим совершенно согласен: все затраты, что Россия на войну эту провела, у нас выйдет менее чем за три года вернуть, причем с изрядной прибылью для казны. И, что лично меня в этом прельщает, России за это уже вообще ничего платить не придется, а мы на Востоке получим очень верного и преданного союзника.

— Мне в нашем министерстве иностранных дел все уши уже прожужжали о том, что этим мы изрядно испортим отношения с Британией и с США.

— Но сильно улучшим отношения с Францией, Германией и Италией. Что же до Британии, то я не думаю, что если вы немного задержитесь с отменой объявления, у них возникнут какие-то в России претензии: всю работу отныне будет вести вовсе не русская армия, а корейская, пусть к ним претензии и выставляют — а Россия тут будет, напротив, в роди