Закон Океанов - Ракшас

«Грронк-шел-тар», — сказал он, и в его голосе послышалось что-то похожее на одобрение.

Они поднялись по ступеням вместе.

Зал был огромным.

Высокие потолки, узкие окна, свет падал косыми лучами. У дальней стены — длинный стол, за которым сидели шаррен. Пять существ — явно более высокого ранга, чем седой нарел из делегации. Два коррага — один с сединой в полосах, другой помоложе. Два нарела — оба в богатых накидках. И старый циррек с облезлой шерстью и умными глазами.

Совет. Судьи. Власть.

Седой нарел, который встречал их на пирсе, остановился у порога и поклонился сидящим. Потом отступил в сторону, уступая место.

Рахар и остальные подошли к столу. Колумб, падре Диего и Хуан остались чуть позади — но внутри зала, на виду.

Один из нарелов за столом — старший, с серебристой шерстью и потрёпанными ушами — заговорил первым. Его голос был низким, официальным. Колумб не понял ни слова, но тон был узнаваем везде: объяснитесь.

Рахар ответил. Его речь была спокойной, размеренной. Он указывал на людей, на Сайру, делал какие-то жесты. Хвост его был неподвижен — Колумб уже понял, что это признак контроля.

Потом заговорила Сайра — быстро, взволнованно, с характерными щелчками и трелями. Её хвост дёргался, уши прижимались и поднимались. Она явно что-то объясняла, доказывала.

Чиновники переглядывались. Один из коррагов — огромная самка с шрамом на морде — что-то проворчала. Низкий вибрирующий звук, от которого у Колумба зашевелились волосы на затылке.

Старший нарел поднял руку. Все замолчали.

Он посмотрел на людей. Прямо на Колумба.

— Vos, — сказал он. Голос был странным — рокочущим, но слова — латинские. — Vos estis «khono»? «Honines»? — Вы. Вы — «кхоно»? «Люди»?

Колумб шагнул вперёд.

— Ita, — ответил он. — Sumus homines. Ex Hispania. Trans mare. — Да. Мы люди. Из Испании. Из-за моря.

Нарел кивнул. Его глаза — жёлтые, с вертикальными зрачками — изучали Колумба.

— Kuonodo navigavistis-zhen? — спросил он. — Naves vestrae... lignae. Tarvae. Kuonodo-zhen? — Как вы плыли? Ваши корабли... деревянные. Маленькие. Как?

Это был хороший вопрос. Колумб понял: они не считали людей способными пересечь океан. Это было для них... невозможно.

— Fides, — сказал он. — Et necessitas. — Вера. И необходимость.

Долгое молчание.

Потом нарел повернулся к остальным чиновникам. Быстрый обмен фразами — рыки, шипения, щелчки. Корра со шрамом снова проворчала что-то. Циррек за столом — маленький, старый, с облезлой шерстью — добавил несколько слов.

Наконец старший нарел снова повернулся к ним.

— Lex oceani, — сказал он медленно, — trohibet kontaktun. Sed... — он помолчал, — ...lex non trovidit hok. Non trovidit vos. — Закон океана запрещает контакт. Но... закон не предвидел это. Не предвидел вас.

Сайра тихо перевела для Рахара. Тот кивнул, его плечи чуть расслабились.

— Quid nunc? — спросил Колумб. — Quid facietis? — Что теперь? Что вы сделаете?

Нарел посмотрел на него. В его взгляде было что-то... уважительное? Удивлённое?

— Diskutenus, — сказал он. — Et dekidenus. Vos... nanete. Hostites. Non trisones. — Обсудим. И решим. Вы... останетесь. Гости. Не пленники.

Гости. Не пленники.

Колумб выдохнул.

— Gratias, — сказал он. — Благодарю.

Старший нарел кивнул. Потом добавил — и в его голосе было что-то похожее на любопытство:

— Vestra... «Histania». Est nagna-zhen? Sunt nulti honines-zhen? — Ваша... «Испания». Она большая? Людей много?

Колумб подумал о Европе. О королевствах, о городах, о войнах.

— Multi, — сказал он. — Valde multi. — Много. Очень много.

Чиновники снова переглянулись. Корра со шрамом что-то сказала — коротко, резко. Колумб не понял слов, но понял тон.

Проблема, говорил этот тон. Большая проблема.

Сайра тихо перевела:

— Она говорит: «Это меняет всё».

Колумб кивнул. Он знал.

Он стоял в зале чужого города, перед чужими существами, и понимал: мир уже никогда не будет прежним.

Ни для людей. Ни для шарренов.

Их разместили в доме у порта.

Два этажа, просторные комнаты, массивная мебель, рассчитанная на вес шарренов, но вполне удобная для людей. Окна выходили на бухту, где качались каравеллы — крошечные, деревянные, нелепые рядом с металлическими судами шаррен.

Дом стоял на нижнем уровне, но к нему примыкала терраса второго яруса — широкая, открытая, с видом на город. Колумб поднялся туда по лестнице и долго стоял, глядя на закат.

Отсюда город выглядел ещё невероятнее. Белые здания, многоярусные улицы, потоки шаррен на всех уровнях. И те странные экипажи — шельнг-кронш — катились по нижним мостовым, гудя и посверкивая.

— Гостевой дом, — объяснила Сайра, поднявшись следом. — Для... для гостей из других городов. Сейчас — для вас.

— Адмирал, — голос падре Диего был тихим. Священник стоял у выхода на террасу, не решаясь выйти. — Что мы скажем... когда вернёмся?

Колумб не обернулся.

— Правду, — ответил он. — Мы скажем правду.

— Нам не поверят.

— Тогда мы покажем доказательства.

— Какие?

Колумб наконец повернулся. Священник стоял в дверях, всё ещё сжимая крест.

— Всё, что мы увидим. Всё, что нам дадут. Рисунки. Записи. Предметы. — Он помолчал. — И историю. Историю о народе, который живёт за океаном. Который старше нас. Мудрее нас. — Он посмотрел на город. — Который мог бы уничтожить нас... но не захотел.

— Пока, — прошептал падре Диего.

— Да, — согласился Колумб. — Пока.

Солнце село за горизонт. Город зажёг огни — не свечи, не факелы, а ровный белый свет. Он загорался ярусами: сначала нижние улицы, потом поднятые дорожки, потом террасы. Тысячи огней. Миллионы. Город сиял, как созвездие, упавшее на землю.

Мы искали Индию, подумал Колумб. Но это не Индия. Это что-то... большее.

Он не знал, радоваться или бояться.

Возможно, и то, и другое.

Глава 9: Чудеса

Утро началось с совещания.

Их собрали в боковом зале Gron-Tarsh-Kel — всех четверых. Рахар, Сайра, Торек, Корат. Напротив сидели трое чиновников: пожилая нарла в строгой накидке, молодой циррек с планшетом и массивный корраг, который представился как Гроштел — «координатор особых ситуаций».

— Вы понимаете, — говорила нарла, — что ситуация беспрецедентная.

— Понимаем, — кивнул Рахар.

— Закон Океанов никогда не предусматривал этого. — Она указала в сторону окна, за которым виднелся порт