1977 - Александр Александрович Скок

– Сама справлюсь!

– Но все-таки… – не отступал я.

Аня взяла паузу для раздумья и в итоге сдалась под тяжестью моего напора. Вздохнула:

– Ладно. Улица Свердлова, семьдесят девять. Только это не университет, а училище.

Записывать не пришлось. Я и так знал этот адрес. В моем времени там тоже было медицинское училище.

– Запомнил. В семь сорок пять буду у входа. По рукам?

– По рукам.

Из торгового зала донеслись голоса, резко напомнив мне, что пора сворачиваться.

– А когда вам можно звонить? – спросил я.

– Днем. Когда отец на службе. А зачем?

– Да так… На всякий случай. Ладно, до завтра.

– Можно вопрос?

– Конечно.

– Вы все это затеяли, чтобы со мной познакомиться?

Я коротко усмехнулся:

– Допустим, да.

– Поняла.

– Так, может, сразу перейдем на «ты»?

– Не знаю… Если вам так проще, то давайте.

– Договорились. Тогда завтра я жду тебя.

– Буду иметь в виду.

Я молча положил трубку. В груди вдруг стало чуть теплее, будто кто-то открыл окно в душу, впуская в нее солнечный свет.

Выйдя из подсобки, поблагодарил продавщицу. Она что-то небрежно пробурчала в ответ, увлеченная спором с мужчиной лет пятидесяти в сером пальто, ушанке и роговых очках. В одной руке у него была авоська, в которой лежала бутылка водки.

На крыльце я нащупал в кармане пачку «Космоса». Вытащив, покрутил в руке. Ни спичек, ни зажигалки. Не покурю. Сунув сигареты обратно, я снова пошел во двор в надежде найти какой-нибудь магазинчик, где ассортимент будет побогаче. Надо закупиться продуктами и пронести их через портал.

Магазин, затерявшийся в лабиринте серых домов, отыскался без труда. Его витрины, заиндевевшие изнутри, напоминали застывшие кадры из давно забытого фильма. Внутри пахло чем-то сладковато-кислым, отдаленно напоминающим детство.

Я купил бутылку кефира (30 коп.), треугольник сметаны (1,50 руб.), палку предпоследней колбасы «Любительская» (2,90 руб.), 500 граммов сыра «Российский» (1,50 руб.), водку «Столичная» (3,12 руб.) и коробок спичек за 1 коп. За все отдал 9 рублей 33 копейки.

Положив все это в свой рюкзак под настороженным и удивленным взглядом продавщицы, закинул его за плечо и вышел на улицу. Снаружи, в окутанном сумерками городе, царила тишина, нарушаемая лишь скрипом снега под ногами. Закурив сигарету «Космос», я вдохнул густой табачный дым, словно пытаясь ухватить хоть какую-то частику прошлого. В отличие от никотиновых палочек из моего времени, вкус у сигареты был терпкий, с легкой горчинкой. Я шел по тротуару, собираясь дойти до края дома и свернуть во дворы, а там взять курс на дачи.

Мороз сковал город, превратив его в безмолвный кристалл. Звезды, холодные и далекие, словно наблюдали за происходящим с безразличным любопытством. В этот тихий вечер, когда время будто остановилось, я услышал знакомый, до боли родной звук мотора. Милицейский «бобик»… Это слово вызывало в памяти целую вереницу образов из 90-х, запахов, ощущений. Прошлое и настоящее сплелись в причудливый узор. Я шел дальше, чувствуя, как за спиной нарастает невидимая стена. Она внушала страх и отчаяние. Я старался идти спокойно, не оглядываясь.

Звук мотора, завывающий и настойчивый, преследовал меня по пятам. Я чувствовал, как «бобик» приближается. «Бобик» с его бездушными глазами-фарами был воплощением системы, которая определила меня как инородное тело.

Он настиг меня. Желтый, пыльный. Синяя полоска на борту и маячок на крыше, который, казалось, следил за мной. Машина стала плавно сбрасывать скорость, а затем скрипнула тормозами. Я понял, что это конец. Как мотылек, летящий на свет, я бросился в темноту дворов. Рюкзак, тяжелый и неудобный, сковывал движения, но я не мог его бросить. Стук металлических дверей эхом разнесся по сумеркам улицы, заставив меня ускориться. Я бежал, задыхаясь, и чувствовал, как силы покидают меня. Мир сузился до одного ощущения – преследования.

Глава 5

Двор – ледяной лабиринт, затерянный в серых коробах домов. Мороз щипал кожу на лице, а в легких жгло. Я бежал. Плафоны над подъездами плясали перед глазами туда-сюда, стреляя в меня мутным светом, как тюремные вышки.

– Стой! Милиция! – раздался позади хриплый крик.

Я не оглянулся, рванул вперед еще быстрее, как угорелый. Впереди двое милицейских выскочили из-за угла дома. И ко мне.

Сменил курс – нырнул во мрак и рванул поперек двора через сугробы. Территория котельной, маячившая впереди по центру двора, казалась мне спасительным оазисом.

Я чувствовал, что меня догоняют. Ноги вязли в снегу, рюкзак сковывал движения, и еще это тяжелое пальто… Снег сверху покрыт ледяной коркой, ноги проваливаются вниз по колено, как под хрупкий лед пруда. Порыв ветра разгонял по корке волну снега и бросал ее мне в лицо. Я почувствовал, что в кожу впились словно сотни игл. Я зажмурил глаза, защищая их, но ни на миг не сбавил ход.

До котельной почти рукой подать, но добраться до нее мало, нужно перемахнуть через забор. Милиция уже дышала мне в спину. Физическая подготовка у них отменная, не то что у меня. Двое патрульных быстро пробирались за мной через снег, сокращая дистанцию, и между быстрыми ударами пульса в моих ушах прорывалось их тяжелое дыхание.

Не уйти! К черту рюкзак! Туда же продукты и сто рублей, которые там лежат. Не велика потеря. Одним рывком я сбросил его и тут же ощутил, что за спиной как будто расправились два крыла.

Бег. Снег. Забор. Вдох. Выдох. Адреналин гудел в ушах. Мышцы горели. Рывком на забор. Пальцы в сетку. Холодный металл обжег кожу. Перемахнул на ту сторону, приземлился в сугроб по колено – и вперед. За спиной – два глухих удара, попрыгали в снег патрульные.

Котельная – бетонный монстр, заслоняющий собой небо. Хозпостройки – декорации к моему бегству. Ноги скользили по льду, но адреналин заставлял двигаться дальше. Я свернул за угол, во тьму. Внутренний дворик – бетонная ловушка в форме «П», освещенная тусклыми плафонами. Окна котельной – слепые глаза, они наблюдали за мной. В одном из них горел тусклый свет, манящий, как мираж. Казалось, каждая трещина в стене знала, что я здесь. Шкурой чувствовал, как за спиной сгущались тени, как приближался неотвратимый конец.

Составил в уме внезапный план. Глупый, идиотский, но такой спасительный! Побежал в самый тупик, ударил локтем в окно, зазвенело разбитое стекло. Краем рукава смел осколки с подоконника…

– Стоять! – донесся в спину крик, не обещающий ничего хорошего.

Я ввалился внутрь. Осмотрелся. Туалет. Полумрак, запах сырости и ржавчины. Где-то капала вода, отмеряя секунды. Потом – в коридор, спиной к двери, глотая воздух рваными движениями. В руке вдруг вспыхнула