Спасти детей из 42-го - Анатолий Евгеньевич Матвиенко

— Слушай, будущий шарфюрер СС.

— Обижаешь, нашальника. Хотя бы гаупт-шарфюрер… Тебе жалко моей карьеры в СС? Это даже не офицер, а унтер. Ниже, чем у меня в КГБ.

— Тем более. Прикинь, что ты, представитель самого крутого воинства, существующего в вооружённых силах Рейха, то бишь ваффен-СС, прибываешь на танкоремонтный завод реквизировать вне очереди технику, ждущую отправки на фронт…

— Ну — да…

— Не перебивай, пиджак-фюрер! Добавлю: прибываешь пёхом во главе унтерменшей. Позор на все СС! Всё равно, что за кредитом в «Альфа-Банк» ввалился помятый в метро, а не приехал на тачке хотя бы уровня «Тойота-Кэмри». Тебя, беспонтового, мигом раскусят. Тем более в Борисове метро не ходит.

— Предлагаешь умыкнуть машину?

— Соображаешь когда захочешь. Причём не «хорьх», с тобой водитель этой машины и шестеро танкистов — по паре на танк. Сечёшь?

— Автобус… Скорее — тентованый грузовик, унтеру место в кабине рядом с водителем, танководы — в кузове.

— Где-то так… Олег! — позвал Андрей. — Подойди. Коё-что надо обсудить прямо тут. До кофе в моей гостиной.

Конец апреля был ночью и ранним утром прохладным, мысль о горячем кофе манила и заманивала, но майор согласился потерпеть, услышав соображения по поводу автотранспорта. Усомнился: войдёт ли грузовик в портал, иначе его с места угона придётся вести своим ходом в Борисов и как-то объясняться на постах.

— Войдёт! — заверил «пиджак-фюрер». — Верх кабины у него чуть выше пары метров, верно. Но если снять тент с кузова и вкатиться на спущенных колёсах — наверняка. По ширине — вообще без вопросов. Второй раз закатим в портал за танками и продадим. Но не сразу, вдруг ещё понадобится.

Возможно, идеи продажи трофеев, сулящие премию каждому участнику, зарядили Антона оптимизмом, осталась «маленькая» деталь — где найти грузовик, чтоб заполучить его без боя. Задачу облегчала обстановка глубокого немецкого тыла, сейчас машины ездили с минимальным сопровождением или вообще без него, партизаны докучали мало и не во всех районах, основные битвы в тылу врага ещё предстояли. Но это чисто в теории…

— Возвращаемся, — приказал майор. — В окрестностях Борисова шум с угоном не поднимаем, не тревожим муравейник. Если машину получится перенести порталом — это куда лучше.

Когда вернулись в современность и получили разрешение на захват грузовика, Геннадий выкачал из сети всё известное про «Опель-Блиц», самый массовый и наиболее подходящий по габаритам вариант, включая его размеры до сантиметра. Действительно, он пройдёт, но, как и предполагалось, только без тента и на спущенных шинах.

… Машину они перехватили у самого Минска, направлявшуюся на полевой аэродром. Остановили, Антон потребовал «папирен», придрался к ним и приказал продемонстрировать груз. Водитель и сопровождавший его фельдфебель покинули кабину, направившись к заднему борту, на чём их военная карьера закончилась. Вашкевич, также обряженный в немецкую форму, стащил оба трупа в кювет. Квашнин сел за руль, «опель» свернул с основной дороги и углубился в лес.

— Я не слишком опытен в этих машинах. Но, по-моему, он весьма полно нагружен.

— Ты же бумаги смотрел? — не понял Вашкевич.

— Думаешь, я прочёл хоть слово? Включил командно-матерный стиль, мол — шайзе-непорядок, вы позорите великий Рейх, ну и так далее как полагается истинному эсесовцу в общении с низшей кастой. Они купились и пошли к заднему борту — в твои объятия.

— Эсесовец в роли ГАИшника… Там же какая-то полевая жандармерия или что-то ещё…

— Ты не знаешь немцев, — самодовольно усмехнулся Антон. — У них если что-то делается, то делается по приказу и в соответствии с установленными инструкциями. Если мы с тобой тормозим грузовик, значит — так положено.

Он остановил машину перед группой из взвода «Альфы». Андрей приблизился и скептически оценил высоту. Заговорил майор:

— Похоже, в кузове слона везёт. А груз, даже если это вонючие солдатские подштанники, придётся переть в Ратомку, брошенный здесь он вызовет вопросы. Антоха, сможешь развернуть «опель» и аккуратно подать кормой к порталу?

Десяток мужиков, выстроившись в цепочку, перекидали ящики в гараж. Андрей тоже не сачковал, но работал только у самого перехода, чтоб он не схлопнулся.

Наконец, лишённый груза, тента и давления в шинах, автомобиль на одних дисках вполз задом наперёд в светлое будущее, шваркнув о проём верхом кабины. Портал закрылся. В гараже стало тесно — не протиснуться, и машину пришлось тащить дальше, во двор, под стенания Андрея, что они повредили ему ворота гаража, а те — дорогие.

Но самое забавное началось, когда Журавков из любопытства взял ломик и вскрыл несколько ящиков. В первом хранились стопки круглых жестяных баночек красного цвета, в середине — нацистский орёл со свастикой в лапах, по краю надпись «Шоко-Ка-Кола». Но больше было прямоугольных упаковок с маркировкой «панцершоколад».

Геннадий вскрыл одну и принюхался к содержимому.

— Слышал о них много раз, но никогда в руках не держал. И не пробовал.

Вышла Зина. При виде полутора тонн шоколада порадовалась: для чай-кофейных посиделок отряда у них в столовой или на веранде хватит на год.

— Даже не думай! — проявил бдительность Олег. — Это же чистая наркота! Отрава!

— Не совсем, — попытался возразить Антон. — В панцершоколад действительно добавляли амфетамин и первитин, вызывающие приливы энергии и агрессии, если я правильно помню прочитанное. Но «Шо-Ка-Кола» предназначен для лётного состава, где слетевшие с резьбы берсерки ни к чему. В нём всего лишь высокое содержание орехов кола. Это стимулятор, не более. Одна порция примерно равна трём-четырём чашкам кофе. Зиночка, ставь чайник! По половинке порции шоколада для Люфтваффе, я думаю, никому не повредит.

— Отставить! Ты и на трезвую голову меня бесишь. Если обожрёшься фашистских психотропов, придётся пристрелить.

— И товарищу майору ничего не будет, — зловеще пообещал Журавков. — Если грохнет тебя в 42-м году. Сроки давности прошли.

Синицин, чтоб не рассекать по шоссе на «опеле», запросил в Комитете их грузовик, и через пару часов двор очистился от сомнительного груза. Но как ни старался Олег, по две-три банки «Шо-Ка-Колы» Антон и другие участники акции растащили. За вечерним чаем Квашнин с невинным выражением на физиономии протянул начальнику ломтик:

— Будешь? Вкус не очень, но и правда — бодрит.

Тот аж подскочил в возмущении, но Журавков успокоил:

— Да ладно. Не гоношись. Первитина в нём точно не намешано.