Одержимость Старшего - Яра Бах

Глава 20.2 Богиня

Тьма, в которую я провалилась, не была черной. Она медленно перетекла в бескрайнее, залитое ровным свечением, простанство. Здесь не было ни запаха крови, ни острых камней, ни холода. Я больше не была зверем. Я стояла на чем-то, напоминавшем гладь тихого озера, в своем человеческом теле. На мне не было ран, но внутри по-прежнему зияла пустота.

— Ты слишком глубоко спряталась в свою тень, дитя, — раздался голос, похожий на звон тысячи серебряных колокольчиков, смягченных бархатом.

Я обернулась. Передо мной, словно сотканная из самого чистого лунного сияния, стояла женщина. Её волосы, искрящиеся белым, струились до самых пят, переливаясь перламутром. Она не шла — она просто была здесь, заполняя собой всё пространство. Её красота не пугала, она обволакивала, как теплое одеяло в морозную ночь.

Богиня Луны. Та, кто дала мне эту проклятую силу.

— Как же так получилось? — она подошла ближе, и её ладонь, пахнущая ночными цветами, почти коснулась моей щеки. — Ты была такой светлой девочкой. Твоё сердце светилось, как маяк. Почему теперь оно наполнено только черной, горькой злобой?

Я отстранилась. В этом стерильном мире моя ярость казалась чем-то инородным, но я цеплялась за неё, как за последний рубеж.

— Я не просила этого, — мой голос прозвучал хрипло, надломленно. — Я не просила силы, не просила быть «особенной». Я получила только боль! Ты хотела, чтобы я несла свет тому, кого полюблю? Забудь об этом. Я больше никого не подпущу к себе.

Луна тихо, по-доброму рассмеялась. В этом смехе не было издевки — только бесконечная мудрость того, кто видел рождение и смерть миллионов звезд.

— Маленькое, глупое дитя… — выдохнула она, и её глаза сочувственно сощурились. — Ты думаешь, что одиночество спасёт тебя от боли? Боль — это часть пути. Она приходит и точно так же отступает. И пока ты концентрируешься только на не й, ты в её власти. Тебе нужно научиться смотреть на жизнь сквозь мимолетные чувства, даже сквозь радость и счастье. Ты должна уметь видеть не только поступки, а мотивы. Не результат действий, а предпосылки. И пресекать злые намерения на корню.

— Какие мотивы? — я почти выкрикнула это, чувствуя, как в груди снова закипает яд. — Мотив Марка — как-то использовать меня? Мотив отца — заполучить желанную женщину несмотря на беременность? Мотив Адриана — воспользоваться даром, соблазнив по-быстрому в момент уязвимости. А у биологического папаши мотив весь сместился до тривиального удовлетворения похоти. Разве это справедливо, я к ним с любовью, а они? Что ОНИ?

— Справедливости вообще не существует, — мягко перебила она, и её сияние стало чуть ярче. — Это человеческое слово, Лия. В мире есть только баланс. Но добро и любовь… они не приходят извне. Они не зависят от того, ударили тебя или приобняли. Они живут внутри. Это твой личный источник. Если ты позволяешь злу окружающих влиять на твой свет, значит, ты отдаешь им власть над собой. Ты позволяешь им решать, какой тебе быть.

Она сделала шаг назад, и пространство вокруг начало медленно растворяться, превращаясь в вихрь серебряных искр.

— Не закрывайся надолго, — её голос доносился уже словно издалека. — Ослепленная обидой, ты можешь упустить кого-то истинно важного. Того, кто прошел через свой личный ад, чтобы просто иметь право смотреть на тебя издалека. Смотри не на то, что было сделано, а на то, почему это произошло. Истинная сила не в том, чтобы рвать врагов, а в том, чтобы не дать им превратить тебя в одну из них. И я снова сделаю тебе подарок, Лия.

— Вернись! — крикнула я, пытаясь ухватиться за край её светящихся волос. — Почему ты говоришь загадками!? Не надо! Мне ничего не надо!

Но сияние вспыхнуло в последний раз, ослепляя, и голос Луны прошептал прямо мне в сознание:

— Проснись, волчица. Твой путь только начинается.

Глава 21. Ожидание

Взгляд со стороны

Перьевая ручка замерла над плотной бумагой. Со стороны могло показаться, что Адриан Мора решает судьбу многомиллионной сделки, но на листке было всего несколько слов. Он писал их удивительно долго, тщательно вырисовывая каждую букву, будто от наклона штриха зависело, примет она его или нет. Несколько раз он останавливался, глядя в окно на просыпающийся город, и только потом продолжал, подбирая тон — достаточно твердый, чтобы она подчинилась, и достаточно спокойный, чтобы не испугалась.

«Оставайся дома. Заеду за тобой в 18:00, оденься тепло и удобно».

Он сложил листок вдвое, медленно проведя по сгибу подушечкой большого пальца. Протянул бумагу поварихе, которая уже стояла в дверях с тем самым выражением лица, с которым обычно ждут сплетен. Заметив записку, женщина расплылась в понимающей, почти материнской улыбке. Она уже набрала в легкие воздуха, чтобы вставить какое-то замечание, но Адриан не дал ей произнести и слова.

— В доме девушка, её зовут Лия. Отнесись к ней максимально уважительно, — в его голосе не было привычного холода, скорее странная, вибрирующая сосредоточенность. — Приготовь свои лучшие блюда. Проследи, чтобы она поела. Лично. Пока тарелка не опустеет, ты из кухни не уходишь. Это ясно?

Повариха кивнула, мгновенно посерьезнев. Она никогда не видела, чтобы Альфа так тревожился о ком-то. Адриан вышел, игнорируя охрану у крыльца. Он сел в свою спортивную черную машину один, без сопровождения, и рванул с места, оставив за собой лишь запах жженой резины и тишину.

Все утро в офисе Адриан был чрезмерно сосредоточен. Он зарылся в отчеты по рынку продовольствия. Он придирчиво изучал качество рекламы новых проектов, отбраковывая варианты один за другим. Каждый его жест сегодня был пропитан тяжелой, осознанной значимостью.

Обед в ресторане состоял из очередной стопки бумаг и переговоров с вожаком другой стаи и его доверенными лицами. Адриан принимал южан. Они обсуждали поставки рыбы — южная стая имела выходы к морю и широким рекам, а земли Мора лежали в самом сердце материка обладая лишь озерами. Подписывая разрешения на транзит грузовиков, Адриан был непривычно молчалив. Он не торговался за каждую монету, как обычно, а словно стремился быстрее закрыть все дела.

Как только гости ушли, место напротив Адриана заняла женщина. Она не шла — она транслировала свою власть и красоту каждым движением шпилек по паркету. Красные лодочки, шелк, юбка с разрезом, который при каждом шаге бесстыдно открывал