Четырнадцать - Андрей Готлибович Шопперт

И рубаха, и портки, и сюрко, все сидело, как влитое. Совсем другое дело. Словно в родное оделся. И запах полностью исчез. Не так. Практически исчез запах полыни и затхлости, вместо этого одежда источала тончайший аромат, чего-то южного.

— С лепестками шиповника прокипятила. В солодке второй раз простирала. Носи на здоровье. Ещё одежонку пошить или простирать нужно будет, так приноси. Тебе первому сделаю, остальных отложив. Лекарь — это наипервейший человек, а княжий лекарь, так на особицу.

Ну, и во всём синем Коська пошёл на княжий пир. Правда, на обратном пути опять домой заскочил. Решил выпендриться перед князем по полной. Из закромов в сундуке достал один золотой флорин. Будет серебряные гроши на глазах у изумлённой публике в золото превращать.

Готовился, спешил. Княжий пир! Зря готовился факир. Гогот, шум, скорей трактир. И Касьян, как сувенир. Это Коська стал со скуки стих сочинять. Не силён. Парень думал, что про него и не вспомнят, но нет, когда гости уже совсем громко стали здравицы произносить Остей и рыкнул.

— Ой, вы гости, друже. Есть у меня для вас подарок. Сейчас волжбу настоящую увидите.

Событие двадцать четвёртое

Касьяна за стол никто не пригласил, рылом калашным не вышел. Столы стояли буквой «Т». И действо происходило в… пусть будет парадном зале. На стенах висели мечи и копья, изредка перемешиваясь с экзотическими секирами, перначами, клевцами и прочими томагавками. Даже пару прапоров в углу стояло. Не додумались до флагштоков, нужно будет подсказать князю, решил Коська. Он как раз у прапоров и стоял. На шёлковой ткани и вышивка шёлком. Всадник в доспехах на белом коне. То есть, есть такая опция. Можно попробовать себе рубаху праздничную заказать с орлом, раскинувшим крылья, на спине.

Гости были под стать Менску. Это далеко не столица Великого княжества Литовского, даже не столица княжества Полоцкого, это — просто маленький городишко выросший вокруг крепости. Тысяча жителей, возможно вместе с двумя деревнями, сросшимися с посадом, и полторы тысячи даже, всё одно — это мелкий городишко. Потому и гости на пиру были не больно высокого полёта птицы. Ни одного князя, даже ни одного боярина, так — шелупонь.

По правую руку от князя Остея сидел десятник Фрол, по левую ключник Демьян и хельг Язеп. А за поперечиной этой сидели всякие левые товарищи. Сидели они с одно стороны стола, ближе к стене, а сдругой прислуга перемены блюд переменяла, да медовухи гостям подливала. Бояр никаких у князя Остея за столом не было, потому, что и Менске этих бояр не было и, как понял Коська, там сидели купцы, что приехали из Полоцка, пару местных купцов и командир местного ополчения, он же глава цеха менских кузнецов Зван с сыном. Сына, как и Коську, пригласили на потеху. Однако в сенях не оставили, за стол посадили, какая никакая, а уважуха. Он в начале пира вышел перед гостями и сначала согнул, а потом и разогнул железный прут, то ли специально для этого дела выкованный, то ли сделанный для закапывания в землю, как у его дядьки Александра. Но тогда меч предполагался серьёзный — двуручник. Палка эта железная была с ломик размерами, только квадратная. После сгибания — разгибания железяки здоровеньким парнишкой, батянька его — Зван зычно выкрикнул желающих из гостей попробовать повторить чего его чадо сотворило. Вышел один из гостей полоцких и чуть-чуть согнул ломик, но дальше не пошло. Все прокричали здравицы сыну кузнеца Горыне и опять за еду и питьё принялись.

Князь пил венгерское вино, а остальной народ разные меды или медовухи. Еда была тоже разделена по столам. У князя птица разная, в основном на вертелах приготовленная, а за поперечиной подавалась народу дичь всякая, кабаны, косули и даже быки, зубры, наверное.

Очередь Коськи веселить гостей настала во время перемены блюд. Народ уже по литру точно меда выпил и время от времени исчезал, бегал на двор к конюшне.

Веселить князя не интересно, он уже это видел, как видели и двое из троих, что за его столом сидели, потому Касьян выбрал одного из купцов, что поближе к княжескому столу находились. Раз ближе к князю, то почётные гости, а сейчас почёт либо по знатности, либо по количеству кун.

Звали купца Тверд. Одет он был в шубу… М… Но ведь кафтаном не назовёшь. Эта штука была покрыта атласом голубого цвета, и по подолу и рукавам беличьим мехом оторочена, а вот воротника не было. Видимо до такой вещи полезной как воротник ещё и на шубах или кафтанах не озаботились подумать.

Коська сначала продемонстрировал Твёрду, как грош сам скачет у него по костяшкам, а потом зажал в кулаке и повращал тем немного.

— Где монетка, господин Тверд?

— Так в кулаке, — не понял купец. Он был среднего роста, русые волосы и окладистая, такая — купеческая, борода.

Коська открыл кулак. А там пусто. Он быстро поднёс руку к голове купца и назад уже с монеткой в пальцах вернул.

— У тебя в ухе была.

— Как это? — купец себя за оба уха схватил и стал там мальцами монеты искать.

— А теперь где монета? — парень закрыл кулак.

— Да вот! Вот она! — Тверд схватил парня за кулак. Ну а чего мужик здоровый, плечистый, кулаки пудовые, просто обхватил кулачок коськин своим.

Ученик лекаря раскрыл кулак, отстранив руку Тверда и показал, что там пусто и вторую сразу открыл, демонстрируя монету в левой уже руке.

Гости стали смеяться над купцом, но тот отмахнулся.

— А ну ещё! — пришлось Коське повторить, и купец чуть не сразу поймал кулак парня и стал пальцы разжимать.

Пустота.

— Монета вот, — Коська опять показал грош в левой руке.

— Ещё! — народ уже ржал в полную силу.

— Давай лучше новое что покажу. Смотри, гость Тверд, видишь грош в руке левой. Дунь на кулак, когда я его сожму.

Касьян сжал кулак и Тверд в запале дунул так, что сопли и слюни полетели. Парень поморщился и открыл ладонь, а там золотой флорин лежит.

— Как так⁈ Флорин!

— А теперь в какой руке, Коська опять закрыл кулак и один над другим поводил, напёрсточникам подражая. И ничего не сделал, уверен был, что на третий раз купец выберет другую руку. Так и произошло. Показал пустую ладонь парень и купец вдруг завыл. А когда