Бастард Императора. Том 28 - Андрей Юрьевич Орлов

некоторые флешбеки с Яной. Ведь у нас после долгого разлуки было практически то же самое. Что же будет, когда я вернусь на землю? Меня точно так же попытается задушить каждая из оставшейся там трио. А может быть даже сразу втроём?

Впрочем, не сказал бы, что мне это не нравится.

Я вернул одну руку на спину и мягко провёл её снизу вверх к шее, пробираясь сквозь алые волосы. И в этот момент Саша чуть задрожала, сжимая сильнее ноги и бёдра.

Это, и то, что я не мог нормально дышать, не оставило мне выбора, кроме как мягко положить её вниз, на траву. Оказавшись сверху, над милой и тяжело дышащей Этараксийкой, я смотрел ей только в глаза, пока грудная клетка девушки тяжело вздымалась и опускалась.

Её рожки, отвечая на мои манипуляции ранее, едва заметно не просто светились, а пульсировали. Я опустился ниже, и мы вновь поцеловались. Долгим страстным поцелуем. Во время которого моя рука всё так же была в лёгком свободном плавании, вызывая дрожь и стоны девушки.

Разорвав поцелуй, я посмотрел Саше в глаза. И она, увидев мой взгляд, немного смущённая, едва заметно кивнула. Я приподнялся, и при помощи девушки, которая упёрлась ногами в землю, обхватив за края, довольно-таки легко избавился от всех элементов одежды сразу.

А когда повернулся, увидел, что Саша, лёжа с раскинувшимися во все стороны волосами, чуть сжимая ноги, слегка, едва заметно прикрывает ладошкой своё сокровенное место, а голова её чуть повёрнута вбок, при этом она ещё и прижимала кулачок к губам. На лице же девушки было написано смущение.

От такой красоты и милоты я даже немного впал в ступор и замер, любуясь ей.

Впрочем, Саша вернула меня в реальность. Мельком посмотрев в глаза со всё тем же смущением на лице, она произнесла:

— Прошу… Не медли… Это… Смущает…

Я начал её целовать, поднимаясь от живота, выше груди и, наконец, к губам. Когда оказался у лица, Саша посмотрела на меня. В её взгляде было полно теплоты, желание и любови. И она, уже сама, можно сказать, захватила меня своими ножками сзади.

А дальше… Дальше было слышно лишь судорожное дыхание девушки, её лёгкие и порой сильные стоны над поляной. А также ощущалось судорожное дрожание тела, потому что энергию использовали мы с ней оба.

* * *

Саша лежала рядом, чуть приобнимая меня и я ощущал теплоту её тела. Одну ногу она закинула поверх моей, а головой устроилась у плеча.

Хоть между нами и произошло многое, я чувствовал в ней некоторое напряжение. Сначала едва заметное. Потом чуть сильнее. Оно поднималось вверх в эмоциональном плане, словно девушка борется сама с собой.

И в какой-то момент Саша вдруг замерла, подобралась, приподнялась надо мной. Её грудь едва ощутимо коснулась моей. Через секунду она наклонилась, прикрыла глаза и я ощутил теплоту её губ. Я хотел ответить, но в этом момент увидел, как из её глаз что-то падает мне на щёки.

Тёплые слезы.

Саша медленно оторвалась от моих губ и открыла глаза. Её лицо было совсем близко. Девушка, смотря мне в глаза чуть блестящим и влажным взором, тихо произнесла:

— Спасибо… Что наконец дал мне ответ, — а потом добавила ещё тише: — И прости.

Я смотрел на неё молча, не мешая ей выговориться, так как понимал, что мои слова сейчас лишь сделают ей хуже.

— Я правда ждала тебя всё это время, — продолжила она, и голос её дрогнул. — Думала, что вот сейчас ты появишься, и все проблемы сразу решатся. Что ты придёшь. Поддержишь. Подскажешь. Направишь. Как раньше. Но тебя всё не было… А давление со стороны народа… Ответственность… всё это становилось только сильнее.

Она глубоко вдохнула, будто заставляя себя продолжать.

— Нет, ты не подумай. Я не виню тебя. Только себя. Потому что всё это время ждала помощи от тебя и почти ничего не делала сама. А ведь я теперь королева. И как королева должна думать не только о себе, но и о своём народе.

Её голос стал ещё тише.

— Я надеюсь, что ты поймёшь меня… И когда-нибудь простишь. Возможно, потом, когда мой народ встанет на ноги и снова сможет смотреть вперёд без страха, мы… Сможем быть вместе. Если ты, конечно, простишь…

Она на секунду опустила глаза.

— А пока…

И в следующее мгновение я почувствовал, как её тепло исчезло.

Телепортация прошла тихо, а рядом осталась только смятая трава, тишина поляны и её слова, всё ещё отдающиеся в голове. Ветер едва шевелил зелень, где-то далеко кричала птица, а я всё также лежал на щите и смотрел в вечернее небо.

Как назло, первой в голову пришла самая идиотская мысль из всех возможных.

Что меня просто использовали и бросили.

Я даже сам мысленно усмехнулся от этой чуши. Мысль исчезла почти сразу. Её тут же смыло другими, куда более тяжёлыми.

Королева Этараксийцев.

Опора. Символ. Нерушимая стена для своего народа. Та, кто не имеет права показывать слабость. И в её нынешнем положении одной из слабостей, как ни крути, являюсь я.

Именно поэтому она так отчаянно пыталась всё оборвать раньше и поэтому решилась на бой. Получив же от меня ответ, всё равно ушла. Потому что теперь ей стало бы ещё труднее отстраняться. А королева не может позволить себе вцепиться в одно чувство, пока её народ стоит на краю.

Правителям почти всегда приходится делать выбор между собой и теми, кто идёт за ними.

Саша выбрала народ. И я не могу её за это винить.

Перед глазами вновь всплыла та картина связей, которую она мне показала. Светящиеся нити, обрывающиеся одна за другой. Пустота, остающаяся внутри. Для Этараксийцев связь — не просто красивое слово. Это основа их жизни. Сейчас же, когда идёт война, когда партнёров убивают, они рискуют потерять не только близких, но и самих себя. Всю связь, потому что она сейчас исчезает быстрее, чем создаётся.

И только королева может удержать их от окончательного падения.

Воздух рядом дрогнул.

Я даже не повернул головы. Просто почувствовал знакомую энергию. А через секунду рядом появилась Яна. Она быстро обвела взглядом поляну, потом посмотрела на меня, присела рядом на колени, сложив ноги под себя, и тихо произнесла:

— Я так понимаю, переговоры, несмотря на весьма приятную часть, были не очень удачными…?

Она явно попыталась пошутить, чтобы разрядить обстановку. За это я ей благодарен.

— Видимо, так, — ответил, всё так же глядя в небо.

— И что будем делать? —