Бастард Императора. Том 28 - Андрей Юрьевич Орлов

Ад. Никак иначе не назвать массовое сражение.

Чужая боль, чужая ненависть и чужое отчаяние смешались так плотно, что даже воздух над площадью словно стал тяжёлым и вязким.

Я смотрел на эту бойню абсолютно спокойно.

Наверное, со стороны это выглядело чудовищно. Да и по сути так и было. Здесь и сейчас я сам выпустил джинна из бутылки. Заставил Этараксийцев сделать то, от чего изначально и хотел их уберечь. Вынудил их сорваться и перейти черту не по приказу королевы, а по собственной воле.

И всё же я не жалел. Потому что иначе они бы просто не поняли. Не прочувствовали бы на собственной шкуре, к чему ведёт слепая ярость, если дать ей волю и назвать это справедливой местью.

Если я хочу остановить дальнейшее загнивание их народа, действовать нужно жёстко и решительно. Пусть даже каждый из них будет считать меня чудовищем. Я не маленький ребёнок, чтобы обижаться на чужую злость. Я сделал то, что оставалось и что мог сделать в этой ситуации.

Повернулся и вновь встретился со взглядом Саши.

Она стояла неподалёку, всё такая же прямая, всё такая же собранная. Лицо оставалось холодным, но я хорошо её знаю, поэтому сразу увидел за этой ледяной маской совсем другое. Беспомощность. Непонимание. Боль. И это, признаться, било по мне куда сильнее, чем вся ненависть толпы. Я совсем не хотел видеть в таком состоянии свою будущую жену.

Скорее всего, теперь и она тоже меня возненавидит. По крайней мере до того момента, пока не поймёт, зачем именно я это сделал. Если поймёт вообще.

Ведь я предал её.

Ошарашенные старейшины рядом с ней косились то на меня, то на свою королеву. Но в саму мясорубку, которая развернулась на площади, никто из них не вмешивался. И Саша тоже. Она не дура и уже поняла, что сейчас любой её шаг только всё испортит. Этараксийцы сильнее, они давят людей. Если девушка сейчас попытается остановить своих, часть народа воспримет это как слабость. А часть — как предательство их боли.

Буйство продолжалось ещё какое-то время.

Крики постепенно становились реже. Вспышки техник — короче. Движения — тяжелее. Люди гибли быстро. Кто-то пытался бежать. Кто-то ещё огрызался, срываясь в отчаянные атаки. Но всё это уже ничего не меняло. Разъярённые Этараксийцы сминали их без жалости. Они не просто убивали. Они вымещали на этих телах всё, что копилось месяцами. Всё, что в них вбили плен, утраты, издевательства и страх за собственных детей и партнёров.

Но наконец всё кончилось.

Я смотрел на тяжело дышащих бойцов. Кто-то стоял, уперев руки в колени. Кто-то запрокинул голову к небу. Кто-то просто застыл, глядя себе под ноги. Их кулаки, лица, одежда были в крови. У их ног лежали тела. Много тел.

Пять тысяч.

И я всё так же не сожалел о принятом решении. Потому что шанс на то, что кто-то из этих людей захотел бы что-то исправить, был ничтожным. Они летели сюда не каяться и не вымаливать прощение за свои дела. Они летели на планету Этараксийцев убивать и насиловать. А за свои поступки нужно отвечать.

Я увидел, как Этараксийцы начинают медленно двигаться в нашу сторону.

Ненависть.

Чистая, незамутнённая, обжигающая ненависть была написана на их лицах. Теперь направлена она была только на меня, а уже не на людей и не на пленных.

За то, что я использовал их слабость против них самих. За то, что заставил их подчиниться человеку. За то, что влез в их боль и повернул её так, как счёл нужным. За то, что предал то доверие, которое они когда-то ко мне испытывали.

Свет, который в итоге стал тьмой… Ироничный закат светила.

— Ты добился, чего хотел…? — раздался позади меня голос Саши.

Тихий. Но такой холодный, что он пробрал даже меня, потому что я такого не ожидал, от чего мои глаза чуть расширились, а внутри прошлась неприятная волна.

Однако, я спокойно повернулся к ней и посмотрел в глаза. В них уже не было растерянности. Теперь там тоже плескалась ярость.

Я ничего не ответил, и тогда она шагнула ближе.

— Ты добился, чего хотел? — спросила Саша вновь, уже жёстче. На её лице проступила злость, которую она больше не пыталась прятать. — Унизив меня… Оскорбив народ, который верил тебе и доверял… И заставив их быть словно стадом послушных баранов… Ты добился, чего хотел⁇!

— Да, — спокойно кивнул я.

Её глаза чуть сузились. Рожки загорелись ярким жёлтым светом. Острые лучи золотисто-жёлтого сияния ложились на её волосы и лицо, придавая ей по-настоящему королевский, почти грозный вид.

Старейшины тоже напряглись. Их рога засветились следом. Они подобрались.

Вот он — предел? Стена, которая казалась толстой и нерушимой, но которая оказалась тоньше, чем лист бумаги?

Я видел, как Саша борется сама с собой. Видел её сомнение и ярость. Видел желание ударить. И видел, как прошлое всё ещё удерживает её от этого.

Ситуация и правда была опасной. Я настроил против себя целый народ. Стоял посреди его главного мира. И всё же я знал: ни меня, ни Яну они тронуть не смогут. Потому что у меня всё ещё есть второе «имя», данное мне Ваартирией и предками Этараксийцев. Та нить, которую даже Саше будет сложно оборвать окончательно.

В этот момент девушка заговорила.

— Ради того, чтобы дать этим жалким отбросам смерть в бою, а не сдохнуть как собакам… — произнесла Саша сквозь зубы, — ты пошёл против нас. Против тех, кто верил в тебя всё это время и… Любил… Стоило ли оно того?

Я смотрел ей прямо в глаза. Ставшие за все эти месяца такими родными и в то же время теперь такими чужими.

— Стоило.

На площади вновь качнулась волна ненависти. Тяжёлая, густая, почти физическая. Но Саша всё ещё колебалась. И именно поэтому в следующий миг выбрала не удар и не приказ убить меня.

Она выбрала другое. То, чего не мог предсказать даже я, хоть и готовился, что народ Этараксийцев будет относиться ко мне очень холодно, или даже с ненавистью.

— Нашему народу больше не нужен свет, — произнесла она достаточно громко, чтобы её услышали все, но в то же время слова звучали как немой шёпот. — И отныне ты, Асшель Вайторл, лишаешься этого титула.

Я на уровне энергии ощутил, как большая часть направленной на меня ярости со стороны массы Этараксийцев схлынула, как внезапно отступившая