Единичка - Элла Чак

– Можешь не притворяться! – снова подмигнула Нэл. – Я никому не скажу!

– У тебя не все дома, дикарка. И что это за тик? Хватит дергать глазом. Говори что хочешь и кому хочешь. Плевать. Я убил двадцать два объекта и выловил сто шестьдесят. У меня высший рейтинг среди комиссаров! Поняла? Зря ты меня спасла, штабная сумасшедшая. Потратила все свои минусы на врага. Еще немного, и я мог бы стать даже Лидером.

– Кем?

– Лидером Сектора.

– Нет. Ты врешь.

– Я никогда не вру.

– Ты не можешь… На тебе же солнечная метка! Вон же она! Вон! Это символ выживших!

– Ты про кулон, что ли? Это все, что осталось от матери. Кулон упал ей на голову с неба. Никакого отношения к твоему Штабу не имеет. Поняла?

– Неправда! Это тот же самый символ! Сопротивление оставляет его везде! А этот кулон – точно особенный! Он особенный! Может, он самим майя принадлежал.

– Маю, июню, июлю… Это простая железка. Кусок воспоминаний из прошлой жизни. Заключим сделку: сдай мне свой Штаб с Потапычем.

– С Иванычем.

– Да хоть с Кириллычем. Замолвлю за тебя словечко в Секторе – и тебя первую быстро распылят фитокроном. Ты не увидишь, как помрут остальные!

Нэл молчала. Она все еще продолжала смотреть на серебряное солнце, измазанное кровью парня. Как она могла… так… ошибиться? Спасла капитана комиссаров, убившего двадцать два человека?! Спасла того, кто собирался стать Лидером?

– Почему? – спросила она.

– Что почему?

– Почему ты убил двадцать два человека?

– Приказ.

– Ты не их убил. Это ты себя убил двадцать два раза. Знаешь, у тебя и так была Единичка. Без моей помощи.

– Я убил нарушителей.

– Нарушителей чего?!

Комиссар выдохнул, морща лоб и кривя книзу губы:

– Идет война.

– Кого и с кем?! Людей против людей?! Вас тысяча в Секторе. В Штабе нас сто! Вам всем места, что ли, мало?! – размахивала она руками. – Живи и радуйся!

– С Единичкой в крови не выжить. Нужно клонирование. Людей необходимо контролировать и вести им учет. Контролировать их поведение с помощью беты.

– Многие пытались что-то там контролировать в прошлом. Ты книжек не читал? Не знаешь, к чему это все приводило?! Столько катастроф уже пережили!

– Ага, почитывал, – закатил он глаза, – на кофебрейках между муштрой и избиениями. Это ты в лесу можешь делать выбор: белку тебе запечь или грибок! Ты хоть знаешь, что значит быть комиссаром? Нас бьют металлической плетью, обучая охоте на объект. У меня вся спина в засечках. За то, что на тренировке протянул руку упавшему в яму Лорну, за то, что отказался кидать ножами в котят, служивших мишенью. Есть за отказ бросить в ребенка объекта камнем. Или за то, что ударил комиссара, который отрезал объекту ухо просто так. В какой-то момент я перестал терпеть боль и карцер. И я убил первого объекта. Четким выстрелом спектром в центр сердца. Мгновенная смерть. Думаешь, я родился на тригле со спектром в зубах? Когда-то я тоже скрывался в лесу вместе с матерью. Она пробовала спасти нас… и ее за это убили. Мне было пять. Эти новые шрамы, – ткнул он себе в лицо, – пополнят коллекцию оставленных учителями Сектора.

– Не подчиняйся приказам. Делай выбор сам.

– Тогда меня тоже сминусят.

– Тогда ты хотя бы не сминусишь себя сам. Твоя мать боролась за тебя. Если это был ее кулон, значит, она все понимала. Она была за нас.

– И это убило ее! Если бы она сдалась, была бы сейчас жива!

– Она была бы сейчас в тюрьме.

– Мы все в тюрьме, дикарка. В тюрьме долбаной Единички!

– Я свою мать не застала.

– Мне, вообще-то, параллельно.

Нэл игнорировала, продолжая рассказывать:

– Меня вырастила тетя. Она была мне и сестрой, и мамой, и подругой. Недавно умерла.

– Какая потеря.

Нэл не стала уточнять, кем была ее тетя на самом деле:

– Она сделала для человечества столько добра, что вам его не победить, комиссар. Вам не победить, – повторила она, глядя прямо ему в глаза, – солнце в тюрьму не бросить. Солнечный луч не запереть. Пока есть эта метка – они будут сражаться.

– Ты сумасшедшая дикарка. Ты только что спасла будущего Лидера.

– А я не жалею, что спасла тебя. Однажды ты тоже поймешь, что никакой войны нет, и не выстрелишь. Я просто знаю, иначе ты не носил бы этот кулон.

Пусть Нэл не понимала, что имели в виду майя, почему лучей восемь, зачем выжившие сделали своим символом то, что их убивает радиацией, но сейчас при виде окровавленного кулона на душе у нее было спокойно. Вся тревога и страх прикосновений исчезли. Даже зная все, что она знает сейчас, Нэл спасла бы ему жизнь снова.

– Не советую тебе проверять это на собственной шкуре, сумасшедшая: выстрелю я или нет.

– Меня Нэл зовут, вообще-то, а тебя как?

– Что как?

– Зовут? Имя у тебя есть?

– Имя?

– Ты что, сотрясение мозга получил? С первого раза не доходит?

– Ты не так спрашиваешь, дикарка. Нужно говорить: «Назови свой код!»

– Ну, код назови, кодировщик.

– Капитан комиссаров отряда номер сорок семь, Фи-Нн-Ер 80–30/три.

– Финнер, значит. Не самый плохой вариант тебедостался. Моего друга зовут Ср-Ру-До 18–14/четыре. Если произнести быстро, получается «Срудо», но мы зовем его просто Рудо. А тебя я буду звать сокращенно – Фин.

– Фин? – спросил он, но сменил интонацию, чтобы не прозвучало как вопрос. – Фин. Это имя?

– Вполне.

Нэл закончила месить лечебную жижу, размазывая теперь ее веткой по ранам на груди Фина.

Кожу парня перестало дергать. Он почувствовал, как жар отступает.

– Что за снадобье из поганок?

– Тетя Ли меня научила. Я разбираюсь в ядах, лекарствах, химии, физике, астрономии…

– Ли, – перебил ее Фин, – Ли… это что, Ли-Св-Ис 09–18/семь? Химик Сектора? Вот только не говори, что ты ее родня!

– Нет, – изобразила Нэл недоумение как могла.

– Конечно! Ты племянница Ли-Св-Ис 09–18/семь. Ее разыскивает Сектор. Я должен был забрать сумку, – посмотрел он на чехол с ноутбуком, – из норы химика. Договоримся так, штабная…

– Нэл…

– Договоримся так, – сделал он паузу и повторил: – штабная. Я не убью тебя, но ты отдашь мне сумку.

– Сумку? Тебе она нужна?

– Да.

– И ты не прикончишь меня точным выстрелом в сердце?

– Приказа убивать тебя не было.

– Повезло! – театрально смахнула Нэл пот со лба. – Если ты не заметил, эту битву ты проиграл. Сначала не заметил кучу капканов, потом попался медведю. Если бы не солнечная метка у тебя на груди, я бы не стала спасать тебя.

– Хоть для чего-то пригодился. Сто раз порывался этот кулон выкинуть. Если бы эту штуку кто-нибудь нашел, летал бы не на тригле, а пеплом с козырька.

– Ну, тогда по рукам!