Общество летучих мышей - Александра Сергеевна Маркеш

влюбленного графа, намеренного непременно жениться назло всем ее подружкам, не верившим в то, что чудеса происходят не только в книгах. Его движения были заучены настолько, что теперь казались естественными, так что он мог не забивать голову лишними мыслями и просто смотреть партнерше в глаза и иногда по сторонам. Софья Сулова в этот день была в кремовом платье, ненамного темнее ее кожи, имеющей персиковый оттенок. Этот наряд весьма удачно подчеркивал румянец на щеках и малиновые губы, к которым Осип непременно бы припал, если бы не то количество людей, что их окружало. Однако украшением нынешнего бала была не только драгоценная дочь пристава. Среди танцующих Осип заметил и Надин, которая еще недавно смаковала свою безоговорочную победу над ним, а теперь мило улыбалась высокому мужчине, иной раз так крепко сжимавшему тонкую талию, что ткань цвета нежных незабудок жалобно комкалась и мялась.

Полонез длился долго, и под конец Осип уже откровенно скучал, не замечая хмурого взгляда Сонечки. Неожиданным удовольствием было заметить еще более недовольного Дмитрия, которому пришлось танцевать со своей сестрой, чтобы не остаться подпирать стенку с самого начала бала. Сусанна едва ли обрадовалась подобному раскладу, все еще дуясь после того вечера в их доме, и в качестве развлечения время от времени, стоило брату отвернуть лицо в поисках Софи, наступала ему на ногу, а после смеялась над его сморщенным от боли веснушчатым носом. Когда форменное безобразие наконец-то закончилось, молодежь направилась освежиться напитками и собралась у стола со сверкающей пирамидой бокалов.

– Разве этот господин не женат? – Сусанна понизила голос, прикрывая нижнюю часть лица веером с белыми перьями, словно все вокруг только и делали, что ждали, когда бы прочитать по ее губам обсуждаемые слухи и разнести их дальше. Осип, стоявший рядом, проследил за ее взглядом. Разумеется, она имела в виду мужчину, что с таким пылом льнул к Надин во время танца. Девушка с белокурыми кудрями едва ли выказывала отвращение и своим хитрым прищуром даже поощряла столь неприкрытое демонстрирование симпатии. Колечко на безымянном пальце кавалера, должно быть, блестело чересчур тускло, достойное ее внимания не больше, чем начищенный позолоченный канделябр.

Бал продолжался. Агату не очень интересовали светские интриги, так что она спокойно попивала у стены пунш, избегая наиболее бурных проявлений жизни в виде танцев. Она уже даже начала думать о том, чтобы тихонько улизнуть на балкон подальше от всего этого бестолкового шума, когда на ее пути неожиданно вырос старший Рац.

– Господин Рац, добрый вечер.

– Bonsoir, ma сhérie. Вы ведь не думаете сбежать перед самой приятной частью бала?

– Боюсь, я все еще не привыкла к веренице шумных вечеров. Это так не похоже на мой обыденный уклад жизни в тихом книжном магазине.

Господин Рац снисходительно улыбнулся, щуря свои бесцветные глаза.

– Что же вы находите столь увлекательным? – поинтересовалась Агата.

– Сейчас будет вальс. Я приглашаю вас.

– Как я могу отказать? – Его внимание было неожиданным, но приятным. Что объединяло братьев Рац при таком количестве различий во внешности и поведении, так это выдержка и какая-то аура спокойствия, которая будто окружала их и распространялась на тех, кто оказывался рядом. Одна ее рука легла на мужское плечо, а другая сплелась с пальцами партнера.

– Никогда не видел вас без перчаток.

– Разве это не одно из правил хорошего тона?

– Все, что скрывает вашу сущность, mauvais ton[15]. Вы явили свою связь с животными. Воистину редкий дар. В моем окружении лишь горстка вампиров умеет повелевать чужими инстинктами.

– Ну вот, теперь во мне не осталось ни тени загадочности. Значит, кто-то из ваших приближенных – в теории, конечно, – мог повлиять на лошадь в тот день?

– Вам очень повезло, Агата Львовна. Будучи человеком, вы получили во владение острый ум, а став вампиром, умножили его силами, которые многим и не снились.

– Дай бог, чтобы никто не видел те же кошмары. – Она не понимала, категоричен ли мужчина в своем нежелании раскрывать карты или лишь подстегивает ее интерес. Оставалось только сменить тему: – Вы бы не могли сказать, все ли вампиры имеют дар?

– Вы еще и любознательны. Я редко делюсь подобными знаниями, в нашем обществе они равносильны оружию. Вампирам были даны дары, и некоторые из нас могут открыть их. Чем вы сильнее, тем больше способностей можете получить. Обычно первый дар связан с жизнью среди смертных, и покуда вы цепляетесь за прошлое, вы ограничены тем, что оно может вам предложить. Стоит принять свою сущность полностью и понять себя, как открываются новые возможности. Но я сказал вам это исключительно потому, что мне нравится видеть вас на своей стороне.

– Какими же дарами может похвастаться Общество?

– Надин преодолела притяжение Земли. Говорят, при жизни она также была не от мира сего. О таланте Жюли вы наслышаны. Анна Петровна тоже может повелевать животными…

– Значит, Анна Петровна.

– Кажется, вы услышали все, что хотели. Рад был услужить.

– Не подумайте, что я использую вас исключительно в корыстных целях.

– Приятно слышать. Стало быть, вас вполне устраивает моя компания?

– Конечно, господин Рац. Я целую вечность не танцевала вальс, а про разговор с мужчиной, который не смотрит на меня с высоты своего положения, я вообще молчу.

– А как же мой брат? Неужели Юлий посмел повести себя в вашем обществе высокомерно?

– Нет, конечно, нет. Не думаю, что с его воспитанием подобное обращение вообще возможно. – Агата непроизвольно бегло оглядела зал, просто чтобы вновь удостовериться, что обсуждаемого мужчины в зале нет. – Я не видела его сегодня среди нас.

– Боюсь, в этот раз Юлий предпочел нам творческую молодежь в своей мастерской. Однако вы сможете его увидеть, если поедете на продолжение вечера в нашем поместье.

– Я бы не стала напрасно тревожить вашего брата.

– Тогда буду льстить себе надеждами, что вам будет достаточно нашей скромной компании.

Вторя темпу вальса, в этот самый момент закручивалась весьма пикантная ситуация – если бы она была замечена во всей своей драматичной полноте, то обязательно удостоилась бы пересудов. Осип, который еще недавно нахально выторговывал у Сонечки Суловой все ее танцы, внимание и заботу, теперь выплясывал с краснеющей от злости Надин. Наблюдая ее бесстыдное кокетство с женатым мужчиной и крайнюю степень удовлетворения от подобного времяпровождения, он не мог остаться в стороне и не взять реванш, пусть столь нечестно и неучтиво по отношению сразу к нескольким присутствовавшим миленьким напудренным лицам. Осип невозмутимо ухмылялся в самой гадкой манере, на которую вообще был способен, не забывая про себя считать. Раз-два-три. Надин весьма некультурно