Чайный Мастер. Том 3 - Ярослав Мечников

за эту неделю вызубрить из тетради Марвина. Про Семицвет, про Холодянку, про то, где искать женьшень, про Кислолист, — сыпал названиями, свойствами, рангами, иногда путался, обрывал себя и начинал заново.

А я стоял и смотрел, как Рован его гоняет.

— Так, — перебил он на очередном слове. — Расскажи мне лучше, где Ветропух добыть можно?

— Ветропух, — Минк скривился, выдохнул, собираясь, и заговорил уже чуть ровнее, — чаще на открытых местах растёт, в полях или на пологих склонах, где деревьев с кустами мало. Но там обязательно должен быть какой-нибудь укрытый угол — поваленное дерево, старый пень, груда камней, — чтобы ветром не сдувало. Иначе он не приживётся.

— Верно, — кивнул Рован без всякого выражения и тут же выпалил новый вопрос: — А Кровохлёб знаешь, что делает?

Минк на миг завис, потрогал бок, где три недели назад у него и сидела эта зараза, и ответил:

— Да как не знать? Это же паразит лесной! Кровь может остановить, но если в ране оставить, то по телу корни пустит…

Лира не удержалась и прыснула со смеху, да и я тоже, вспоминая те дни.

Рован же только хмыкнул и стал спрашивать дальше — про время сбора, про то, где именно резать стебель, почему у одного растения три лепестка, а не четыре, отчего его так прозвали, — и с каждым разом мне становилось всё яснее, что вопросы эти он подбирает не как попало. Где-то Минк отвечал бойко, чуть ли не с ходу. А где-то мялся, тянул, чесал затылок, вспоминал по полминуты, и один раз я заметил, как он вопросительно косится на Лиру, — но та только строго качнула головой, мол, сам.

А ещё пару раз я поймал себя на том, что и сам не знаю ответа. И понял отчего: этих трав в тетради Марвина попросту не было. Рован спрашивал про растения, о которых старик либо не писал вовсе, либо писал слишком скупо.

— Ну что ж, — протянул наконец Рован, откидываясь и потирая бороду. — Травы ты знаешь. Более-менее. Хотя для полноценного ватажника этого, скажем прямо, маловато.

— Не будь ты к нему так строг, — вставил я из-за стойки, уже отхлёбывая свой чай. — За неделю парень вызубрил всю тетрадь Марвина от корки до корки. А это, я тебе скажу, дело не из простых.

Марвин, отмерявший в этот момент очередную порцию на весах, только хмыкнул себе в бороду, — не то соглашаясь, не то возражая.

— В уважаемом Марвине я не сомневаюсь, — усмехнулся Рован, и усмешка эта вышла не обидной. — Только ты сам-то, хозяин, должен понимать: в Лесу любая ошибка может стоить дорого. Иной раз и головы. А знать, как травы собирать, по тетрадке — это тебе не то же самое, что делать это на деле, когда Дыхание вокруг нестабильное, руки от него подрагивают, а рядом что-нибудь голодное в кустах шевелится. — Он помолчал, глядя на меня, и добавил серьезнее: — Одно с другим и рядом не стояло.

— Поверь, Рован, — сказал я, — Минк тебя не разочарует.

— Ты меня уже знаешь, Тинг, — он повёл плечом.

— Да, — согласился я, и это было чистой правдой. — За последние дни, пожалуй, лучше, чем кого другого.

Что немудрено, ведь виделись мы с ним чаще, чем я бы того хотел, потому что торговался он за свой Настой Укрепления, как самый прожжённый скупщик на рынке, и каждый такой торг растягивался на добрых полчаса.

— Вот потому, — Рован постучал пальцем по столу, — судить, готов ли твой Минк к Лесу, а тем паче ко Второй Границе, я буду сам. И только после того, как проверю дар твой.

Минк, который до того сиял, разом посерьёзнел.

— Вторая… Граница? — переспросил он и сглотнул.

Марвин снова хмыкнул в бороду, — на этот раз с явным весельем, — а вот Лира напряглась. Я видел, как побелели у неё пальцы, стиснувшие пиалу.

— Уважаемый Рован, — произнесла она ровно, но за этой ровностью пряталось что-то натянутое. — А есть ли вообще смысл проверять его дар? Минк ведь Родник не открыл. И… не опасно ли ему будет за Вторую Границу?

— Конечно есть смысл, — Рован улыбнулся ей мягко, даже как-то по-доброму. — И за Вторую Границу ему ходить придётся, если он взаправду хочет быть моим учеником. Потому что мне не нужен ученик, за которого потом стыдно будет. — Он развёл руками. — Правда, для начала до ученика ещё дорасти надо.

Минк засопел, набычился, но промолчал.

Лира перевела взгляд с него на Рована, потом на меня, — и в глазах её читалась откровенная тревога за друга. Я поймал этот взгляд и еле заметно качнул головой: мол, не переживай, не потащит он его в самое пекло раньше времени. Рован хоть и хитрец, но не дурак, и парня зазря губить не станет.

— И как же ты собираешься проверять его дар? — спросил я, расставляя под столешницей пиалы, — как раз пришла новая партия от Савелии, гладкая, ровная, любо-дорого смотреть. — Ты же сам сказал, что и шагу в Лес не сделаешь, пока не убедишься, что Минк для этого годится.

— А для этого, хозяин, — Рован сложил руки на груди, — мне понадобятся кое-какие травы. Первого и второго ранга. Желательно свежие — вчерашние, позавчерашние, не старее.

Я на миг замер с пиалой в руке, выглянул из-за стойки, а потом до меня дошло.

Ну конечно. Свежие травы, ещё не растерявшие силу, фонят Дыханием сильнее сушёных, — вот он и хочет проверить, чует ли Минк это Дыхание, ловит ли тонкую его нотку от каждого растения. Хитро. И, если подумать, — единственно верно, потому что дар следопыта в том и состоит, чтобы различать не просто общий фон Леса, а конкретный отзвук от конкретной травы.

— Я тебя понял, Рован, — сказал я.

Лира глядела то на меня, то на Минка, то на Рована, и во взгляде её всё ещё стояло беспокойство, — то самое, что бывает, когда за близкого человека боишься, а помочь ничем не можешь.

Я улыбнулся ей ободряюще и тихо, одними губами, сказал:

— Всё будет хорошо.

— Только Лист Жизни не трогай, — заворчал вдруг из своего угла Марвин, не отрываясь от сортировки. — Слышишь? Возьми