Чайный Мастер. Том 3 - Ярослав Мечников

— Сама госпожа вам вряд ли отчитается, — ответил я, доливая ему чай. — А я чужие дела обсуждать не привык.

— Значит, правда, — протянул торговец и довольно потёр подбородок.

Его спутник сразу спросил:

— А можно ли купить сухой сбор с собой?

— К сожалению, на вынос только сухие сборы, но они гораздо слабее тех, что делаем здесь мы, — покачал я головой.

Чуть позже зашли муж с женой из соседней деревни, которые везли в город плетёные корзины. Они долго мяли в ладонях низкие монеты, поэтому я предложил им простой Луговой Сбор. Пока чай настаивался, женщина рассказала, что вдоль старого тракта начали снова ставить навесы для путников, а заброшенный дом в двух поприщах отсюда уже занял какой-то трактирщик.

— Говорит, скоро людей здесь будет больше, чем на городской площади, — поделилась она, придерживая пиалу обеими руками. — Только цены сразу задрал, жадина.

— Значит, к нам ходите, — буркнул Марвин, протирая чайник.

Женщина засмеялась, а её муж оставил пять низких монет вместо четырёх и пообещал зайти на обратном пути.

Ближе к полудню появилась Савелия. Она вошла уверенно, коротко осмотрела зал и одобрительно кивнула, заметив новые столы.

— Уже приличнее, — сказала она, проводя пальцем по краю стойки. — Хотя пыль в углу вижу отсюда.

Марвин, который ещё вчера убрался в лавке, сразу выпрямился.

— Где ты там пыль увидела, женщина?

— Раз увидела, значит, есть, — отрезала Савелия и села за свободный стол. — Тинг, завари мне чего-нибудь для головы. С утра счета проверяю, уже цифры перед глазами скачут.

— Сейчас, госпожа.

Я приготовил ей «Ясный Взор», уменьшив порцию Ясноцвета, чтобы после чая не разболелась голова. Живосил пришлось немного размягчить энергией прямо в гайвани, поэтому работа заняла несколько минут.

Савелия выпила первую пиалу молча, потом придвинула к себе вторую и постучала ногтем по блюдцу.

— Слышала, что ты холодный чай научился делать, — сказала она, прищурившись. — Обозники хвалят. Один вчера в моей лавке полчаса всё расхваливал.

— Освежающий Сбор, — кивнул я, убирая крышку гайвани. — Он охлаждает и помогает сосредоточиться, только долго его хранить нельзя.

— Мне мужу на работу нужно, там летом духота, — Савелия сделала ещё один глоток и немного помедлила. — Заготовишь два бурдюка?

— Заготовлю, если Холодянки хватит, — ответил я. — Через несколько дней можно забирать.

— Тогда через три дня зайду, — решила она, допивая чай.

Савелия поднялась и подошла к стойке, где Марвин сравнивал два сухих сбора. Он по очереди растирал их между пальцами и хмурился, разглядывая крошку.

— Опять травы переводишь? — спросила она.

— Не лезь под руку, — буркнул старик, даже головы не подняв.

— Дожила, — усмехнулась Савелия и положила перед ним две средние монеты. — Марвин меня затыкает.

Я тем временем унёс её поднос на кухню и услышал, как старик недовольно засопел, пересчитывая оплату.

До обеда присесть больше не получилось. Я мыл посуду, перебирал травы и несколько раз выходил в зал к новым гостям. Марвин заваривал простые сборы сам, поэтому я мог хотя бы ненадолго задержаться на кухне.

А мысли мои всё равно возвращались к Нагии.

Вечером предстояло идти к ней и объяснять, почему вместо тридцати пяти бурдюков я отдал тридцать два. Кровавый контракт имел законную силу, и Нагия могла потребовать наказания. Каким оно будет, я понятия не имел, а проверять как-то не хотелось…

С другой стороны, я сразу предупреждал её о своих возможностях. Она знала, что чай делаю один. Да и заказ приняла, Минка не выгнала, значит, разговор хотя бы состоится.

На этом я себя и остановил. В прошлой жизни мне приходилось срывать поставки, объясняться с владельцами ресторанов и возвращать деньги за испорченные партии. Сейчас я разволновался сильнее, чем мальчишка перед первым покупателем. Не дело это.

В полдень, когда зал немного опустел, мы с Марвином расстелили на стойке тряпицу и высыпали утреннюю выручку.

Старик пересчитал всё дважды, подвинул ко мне одну среднюю монету, затерявшуюся среди низких, после чего подвёл итог:

— Одиннадцать средних и девять низких. За половину дня выходит прилично.

— Неплохо, — согласился я, складывая монеты в кошель.

— Ещё двое из «Черепах» заходили, пока ты на кухне возился, — добавил Марвин, сгребая пустые пиалы на поднос.

— Снова они? — покачал я головой. — И ничего не заказали, да?

Марвин кивнул.

— Третий раз приходят, — старик нахмурился и опёрся ладонью о стойку. — Тупорогие до безобразия.

— Ну так они же хотят поставить у нас свою перевалочную точку и обещают цену на травы лучше, чем у Зорга, — ответил я, завязывая кошель. — Ещё и за землю платить готовы.

— Выгодно, конечно, но контракт на крови не просто бумажка, — напомнил мне старик.

Условия были и правда выгодными, и «Черепахи» уже третий раз их улучшали. До них приходили люди ещё из двух ватаг, которые тоже хотели получить место возле старого тракта. Отказывать было жалко, но контракт с Зоргом запрещал пускать на участок постоянных партнёров из других ватаг.

— Вы правы, договор с «Волками» подписан кровью, и проверять наказание за нарушение я не хочу.

Старик кивнул, забрал у меня кошель, убрал в ящик под стойкой и взял тряпку, чтобы протереть освободившиеся столы.

В зале остался один путник, который устало сидел у окна и ел хлеб, макая его в чай — кощунство, конечно, но кто как привык. В этот момент входная дверь открылась, и я сразу узнал бородатого мужчину, заходившего вместе со вторым Ищейкой пару дней назад.

Марвин тоже узнал. Он замер у стола, стиснув тряпку в руке.

— Чего тебе надобно? — спросил старик хрипло.

Бородатый коротко кивнул ему и подошёл к стойке, держась спокойно.

— Чаю выпить пришёл, уважаемый Марвин. В прошлый раз спокойно посидеть не вышло.

Я почувствовал, как напряглись плечи, и медленно опёрся ладонями о столешницу, а в груди что-то оборвалось. Утром я выпил Чай Тишины, а после медитации сдвоенное биение Родника ощущалось слабее. Но неприятный холодок всё равно прокатился по спине, когда этот Ищейка повёл головой, прислушиваясь к одному ему понятному фону.

В его глазах появилось сомнение.

Он подошёл ближе и остановился с другой стороны широкой стойки. Между нами оставалось около двух шагов, и сокращать это расстояние я не собирался.