Материя. Том 1 - Константин Сергеевич Соловьев

– Так вернитесь туда! – бросил ему в лицо Саливан, полный ледяной клокочущей злости. – Вернитесь, Чабб! Раз все это морок и игра, отчего бы вам не вернуться восвояси, а? Я даже ссужу вам денег на билет!

Лэйд улыбнулся. Наверно, на его исцарапанном лице улыбка выглядела весьма жалко, но он ничего не мог поделать.

– Я отдал бы свою правую руку за возможность вернуться в Лондон, Эйф, – серьезно сказал он, – но это не в моих силах. Остров не отпускает меня, как не отпускает многих своих гостей, пока не наиграется с ними – или не сведет в могилу. Если я закажу билет на первый же корабль, отходящий из Клифа, у того забарахлит машина и он немедля встанет на ремонт. Если сяду в лодку и отправлюсь к горизонту на веслах, через несколько дней, утомленный борьбой с невесть откуда взявшейся бурей, вернусь ровно в ту же точку, откуда отправлялся. Когда-то давно на острове был собственный дирижабль, пока, говорят, как-то не сгорел в страшную грозу, но уверяю, если бы мне удалось пробраться каким-то образом на его борт, он все равно рано или поздно вернул бы меня обратно. Я – узник, Эйф. Такой же узник, как вы все. Но в благодарность или в насмешку мне даровано то, чего лишены все исконные жители острова, – осознание происходящего.

Из дома вышли клерки Канцелярии, похожие как близнецы. Двигаясь с нелепой торжественностью гробовщиков, которая не то завораживала, не то раздражала, они тащили за собой что-то тяжелое и большое. Лэйд смог рассмотреть, что это, лишь когда они поравнялись с садовой калиткой. Большие ящики, забранные толстой сеткой. Должно быть, раскладные: Лэйд не заметил их, когда канцелярские крысы заходили в Мэнфорд-хаус.

Сперва ему показалось, что ящики набитытряпьем – грудами рваного тряпья, – но с расстояния в несколько футов он уже смог разобрать содержимое. Это были мертвые тела. Сотни и тысячи маленьких мертвых тел в пестрых одежках. Лэйд видел крохотные глаза, крепко закрытые или, напротив, выпученные в пароксизме боли. Маленькие ручки, все еще сжимавшие в пальцах нехитрое оружие. Распахнутые в беззвучном крике рты. Багровые от ядовитого газа лица.

Один из клерков задержался возле калитки, снимая газовую маску.

– Все в порядке, джентльмены. – От улыбки на его лице Лэйду сделалось не по себе, как от оскала проплывающей рядом акулы. – Дом вполне безопасен.

Саливан с трудом разомкнул губы.

– А… А тела? Там хозяйка, ее экономка и…

– Все в порядке, джентльмены, – спокойно повторил клерк. – Доброго вечера.

– Конечно. – Лэйд кашлянул. – Доброго вечера. Передавайте полковнику Уизерсу-Уинтерблоссому мой привет и пожелания наилучшего здоровья.

Канцелярские крысы погрузили свой жуткий груз в грузовой отсек локомобиля и сами уселись в салон. Мирно пыхтящий котел изрыгнул из труб сгустки дыма и мягким толчком тронул экипаж вперед, заставляя каучуковые шины мягко шелестеть по брусчатке. Качнувшись несколько раз, черный локомобиль Канцелярии двинулся вниз по улице – неспешный и торжественный, как катафалк, невозмутимый, словно деталь большого и сложного механизма.

Лэйд провожал его взглядом, пока тот не свернул на Махафи-стрит, скрывшись за тяжелыми валунами безмятежно спящих домов. Через секунду пропал и звук.

– Ч-что еще за полковник? – осведомился Саливан чужим голосом.

– Неважно. – Лэйд вяло дернул плечом. – Поверьте, вашему разуму и без того сегодня пришлось несладко. Не стоит нагружать его лишней порцией безумия. Ну, я, пожалуй, пойду… Ни к чему торчать такой холодной ночью на улице, верно? Так немудрено подхватить простуду. Фарлоу опять будет скверно шутить о том, при каких обстоятельствах я ею обзавелся, так что…

Саливан стоял на месте, отрешенно глядя на пустой Мэнфорд-хаус с распахнутой дверью. От его злости не осталось и следа. Осталась растерянность.

– Чабб… А что мне… Я имею в виду, что…

Лэйду стало его жаль. В сущности, Саливан был хорошим парнем, честным и смелым. Он не заслуживал того, что с ним произошло.

Того, через что он заставил его произойти.

– Возвращайтесь домой, – мягко посоветовал он. – Я думаю, ваше дежурство на сегодня закончено. Возвращайтесь домой, выпейте стакан джина с долькой лимона и ложитесь спать. Поверьте, все разъяснится наилучшим образом. В сущности, уже разъяснилось.

Саливан издал нервный смешок.

– Смеетесь? После всего этого?

– Вам не придется писать рапорт. И не придется маяться головной болью, вспоминая эту ночь. Поверьте мне на слово: не придется. Даже чудовищам вроде Левиафана иногда присуще милосердие. Доброй ночи, Эйф.

– Доброй ночи, мистер Лайвстоун, – послушно произнес тот, не делая и попытки сдвинуться с места. – Только это едва ли. Господи, ну и чертовщина…

Лэйд шел не спеша. Берег израненные ноги. Кроме того, он был уверен, что Саливан что-то скажет ему вослед, пока он не успел далеко удалиться. И не ошибся.

– Мистер Лайвстоун!.. – Впервые за долгое время голос Саливана звучал неуверенно, как не звучал никогда прежде. – Если все то, что вы сказали… Я имею в виду… про остров и… вообще. Если это все верно, если остров на самом деле умеет соображать… Я имею в виду… ну… Что такое Канцелярия?

Лэйд, к собственному удивлению, испытал нечто вроде облегчения. Он ждал сложных вопросов, неизбежных в таких случаях, но этот оказался совсем простым. Он сам ответил на него давным-давно.

– Не знаю, – отозвался он, наслаждаясь влажным ночным воздухом, текущим в каменном ущелье Хукахука, таким знакомым и таким бесконечно сладким. – Не смог узнать за все двадцать пять лет. И, скорее всего, никогда не узнаю.

* * *

В лавку он вернулся далеко за полночь. Внутри стояла темнота – аккуратная Сэнди перед уходом, конечно, потушила газовый рожок, – но эта темнота отчего-то не обладала пугающим свойством. Напротив, она была мягка и приятна на ощупь. Знакома, как все в лавке – шершавый каменный пол, потертые столы, бесчисленные сундуки, коробки и пакеты. Даже в полной темноте Лэйд мог сказать, где что лежит: где зубной порошок из Амстердама, где французский цикорий, где итальянские спагетти. И неважно, что все они были такими же исконными обитателями острова, как все прочее, никогда не бывавшими за его пределами.

– Диоген! Зажги лампу, пока я не расшиб себе лоб! Хотя нет, с тебя станется спалить всю лавку. Просто завари мне чай!

Спальня располагалась на втором этаже, прямо над лавкой, но Лэйд не стал подниматься туда. Позади зала у него был оборудован кабинет, совсем крохотная комнатушка пятнадцать на пятнадцать футов[28], которая использовалась им чаще для послеобеденного отдыха, чем для разрешения финансовых дел.

Повозившись с фосфорными спичками, он зажег керосиновую лампу, и кабинет враз сделался еще уютнее. Приветливый желтоватый свет