Материя. Том 1 - Константин Сергеевич Соловьев

Лэйд оскалился, чувствуя, как подбирается для нового решительного рывка окружающая его гомонящая масса. Может, брауни и не разбирались в тактике так, как офицеры морской пехоты Ее Величества, однако в своем природном окружении были профессиональными хищниками. Лиши гиганта подвижности, заставь упасть – и он станет беззащитен. В достаточной мере, чтобы задушить его шнуром от штор или перерезать яремные вены половинами маникюрных ножниц…

С трудом высвободив одну ногу и едва не лишившись при этом сапога, Лэйд изо всех сил лягнул норовящих вновь опутать его существ – и удовлетворенно выдохнул, увидев, где закончилась их траектория. Крошечные фигурки посыпались в камин, где багровели, рассыпаясь жаром, куски угля. Плоть – всегда плоть, будь она человеческой или нет. Брауни завизжали, мечась среди сполохов огня, но быстро превратились в исходящие дымом клочки тряпья.

«Сегодня Джуди и Панч не выйдут после представления, чтоб поклониться зрителю. – Лэйд злорадно ухмыльнулся, не обращая внимания на рассеченную щеку и десятки болезненных порезов, заливавших его лицо кровью. – Публика будет очень недовольна…»

Изловчившись, он завладел ножкой от стула и первым же ударом вмял в стену наглеца, пытавшегося метнуть ему в лицо россыпь осколков от елочных игрушек. Однако успех этот был кратковременным, и Лэйд знал это.

Коротышки не отходили, чтобы перегруппироваться, и не совершали маневров. Они поступали так, как испокон веков поступают мелкие хищники, сойдясь в бою с более крупным представителем, и неважно, во что они были облачены – в серую шерсть или сшитые со вкусом из льна и твида костюмчики.

Какая-то яростно визжащая лилипутка отчаянным прыжком приземлилась прямо на подбородок Лэйду и попыталась протиснуться между губами. Он рефлекторно щелкнул зубами, на миг ощутив во рту соленый привкус, но в этот раз его источником были не ханги с моллюсками из «Глупой Утки». Декапитация прошла мгновенно. Лэйд даже не ощутил тошноты – адреналин выжег все чувства, кроме одного: слепого, исступленно бьющегося в ритм с ожесточенно колотящимся сердцем желания жить.

Сопротивление бесполезно, это не более чем затянувшаяся агония. Лэйд сознавал это той частью себя, которая не была вовлечена в битву, сохраняя холодный и трезвый рассудок лавочника. Сколько минут они еще смогут продержаться, прежде чем сброшенный с полки чугунный утюг проломит кому-то голову? Только сказочные великаны способны сопротивляться бесконечно, сметая целые армии. У смертных людей до прискорбного ограничен запас сил.

Кажется, брауни думали сходным образом. Отбиваясь осколками тарелки, Лэйд с ужасом видел, что к ним стягивается подкрепление, причем куда как лучше оснащенное для боя с великаном, чем легковооруженный авангард. Эти чертовы гномы были закованы в доспехи из переплавленных наперстков и столовых приборов, а в руках держали не крошечные булавки, а выточенные из вязальных спиц зазубренные гарпуны и боевые цепы с рыболовными грузилами.

Позади них виделось и вовсе нечто чудовищное – громоздкие лязгающие махины, сооруженные из мышеловок, зонтов и часовых механизмов, поскрипывающие поршнями, тяжело ворочающиеся…

– К выходу, Эйф! – крикнул Лэйд настолько громко, насколько позволяли сбереженные во время яростной схватки запасы воздуха в легких. – К выходу, если хотите жить!

Хвала всем девяти губернаторам Нового Бангора – Саливан услышал. Он уже лишился и своей гальванической игрушки, и полицейской дубинки, но каминная кочерга в его руках работала без устали, точно паровой молот, вминая наседающих крох в пол.

– Сюда! – хрипло отозвался он. – Идите на голос! Я вас прикрою!

Чтобы пробиться к напарнику, Лэйду пришлось затоптать по меньшей мере полдюжины брауни, но сейчас он уже не обращал внимания на хруст под каблуками, ему не было дела до того, что лопается – разложенные миссис Гаррисон зачерствевшие бисквиты или тонкие кости.

Вдвоем сделалось куда легче: теперь, по крайней мере, они могли прикрывать спины друг другу, не опасаясь того, что очередной коротышка, исхитрившись, запрыгнет сзади на шею и вонзит в горло булавку для галстука.

– Отступаем! – хрипло выдохнул Лэйд. – Главное – вырваться из дома, а там…

В прихожей им пришлось тяжелее всего. Освещенная хуже гостиной и куда более тесная, она оказалась настоящей ловушкой, сродни узкому ущелью. Поняв это, брауни хлынули с удвоенной яростью, не считаясь с потерями и ожесточенно вереща на своем полуптичьем-полукрысином языке. Скольких бы каминная кочерга в руках Саливана ни превращала в карминовые кляксы, точно тропических москитов, на их место мгновенно вставали новые. Тысячи крохотных, темных от ярости лиц. Тысячи оскаленных пастей с крошечными зубами. Тысячи ненавидящих взглядов. Битва длилась едва ли более четверти часа, а Лэйд уже ощущал себя измотанным и едва держащимся на ногах, словно генерал Колли, изнемогающий со своими гвардейцами под постоянными атаками буров[25].

– Держитесь там, Эйф… – пробормотал он, задыхаясь. – До двери каких-нибудь десять футов[26]!

Эти десять футов едва не стоили ему жизни. Резко повернувшись, он задел ногой что-то массивное, лежащее на полу, похожее на мешок, набитый разваренной картошкой. Прежде чем Лэйд сумел восстановить равновесие, верещащий брауни впился стальной хваткой ему в лодыжку – и он, вскрикнув, рухнул вниз.

Не мешок, понял он мгновеньем позже. Мертвый садовник миссис Гаррисон. Но едва ли это еще имело какое-то значение. Лэйд едва не размозжил голову о стойку для зонтиков, судорожно попытался встать, но в его пиджак уже впились тысячи крошечных рук. Пусть каждая из них в длину едва ли превышала дюйм, их совместная хватка оказалась чудовищной.

На какой-то миг он вновь увидел себя в отражении зеркала – выпученные глаза, распахнутый в беззвучном крике рот. Просто удивительно, как они еще не расколотили эту аляповатую безвкусную штуковину вдребезги. Что ж, если и расколотят, едва ли кто-то выставит им с Саливаном счет! Лэйд с ужасом почувствовал, будто его засасывает в непроглядную черную трясину. Кровожадные крохи ползли по нему, как лилипуты по поверженному Гулливеру, над ним уже взметнулись десятки бечевок, ботиночных шнурков и нитей, пригвождая еще крепче к полу. С беспощадной четкостью, удивительной для окружающего полумрака, Лэйд рассмотрел какого-то старенького брауни с окладистой седой бородой и в крохотных очках, который, злорадно скрежеща, уже направлялся к его лицу, таща за собой консервный нож…

… но, пискнув, превратился в комок влажной ткани, точно использованный платок под чьим-то тяжелым каблуком.

– Воистину, скоро океан поглотит Новый Бангор, – пробормотал Саливан, перочинным ножом ловко рассекая опутавшую Лэйда сеть, – раз уж лавочники из Хукахука позволяют себе отдыхать!..

Одним мощным рывком он поднял мужчину на ноги и потащил за собой – туда, где в прямоугольном отверстии дверного проема покачивалась, зияя звездами, ночь.