Архитектор душ XIII. Последнее дело Громова. Часть 2 - Александр Вольт

После плавания в озере наша группа выбралась на берег. Вода сделала свое дело — мышцы расслабились, а суставы перестали ныть при каждом движении.

На берегу нас уже ждали стопки свежей одежды, а наши, как я понял, дриады забрали, чтобы привести в порядок.

Свежие комплекты представляли собой нечто среднее между простой рубахой и робой. Сшиты они были из плотной и чуть грубоватой ткани, по фактуре, напоминавшей лен. Крой самый примитивный, швы явно делались ручным инструментом, без всяких технологических изысков.

Спецназовцы смотрелись в этих лесных балахонах откровенно комично. Ткань на удивление отлично хранила тепло тела, не давая промерзнуть на вечернем воздухе, и позволяла коже дышать. Переодевшись, я почувствовал себя, словно заново родился.

Затем нас пригласили на ужин.

Место для трапезы располагалось на соседней поляне, где между деревьями были установлены длинные столы из грубо оструганных досок.

В лесу дриады не жгли костров. Учитывая их маниакальную заботу о природе и недавние пожары на границе, это было логично. Пространство вокруг подсвечивалось мягким зеленоватым светом. Вначале мне показалось, что над столами развешаны какие-то магические фонарики или кристаллы, но, подойдя ближе и присмотревшись, я понял природу этого освещения.

Светильники представляли собой плетеные из тонких лоз сферы, внутрь которых по собственной воле слетались сотни крупных светлячков. Насекомые роились там, давая ровный, спокойный свет, не требующий ни масла, ни батареек, ни расхода психеи.

Чудеса, конечно.

Группа расселась за столом. Солдаты заняли один край, мы с Шаей, Дагралем и Сундраилом расположились напротив.

Ужин не отличался гастрономическими изысками, поскольку перед нами поставили деревянные миски с вязкой кашей, напоминающей овсянку, корзинки с пресным хлебом и глиняные кувшины с водой. Никакого мяса, что было вполне ожидаемо.

Я стучал деревянной ложкой, слушая тихие разговоры за столом. Напротив меня сидел Даграль. Старый дварф ковырялся в тарелке с таким видом, словно ему подали не кашу, а помои. Он тяжело вздыхал, отодвигал миску, затем снова придвигал, выражая всем своим видом крайнюю степень недовольства.

Меня все еще не отпускал недавний диалог у озера.

— Слушай, Даграль, — негромко спросил я, отложив ложку. — А откуда ты вообще знаешь Лесную Матерь? И почему так спокойно с ней общаешься? Сундраил вон в воду нырнул, лишь бы на глаза ей не попадаться, а ты разговариваешь с ней, как со старой знакомой на рынке.

Торбин перестал возить ложкой по дну миски.

— Вот всегда говорил, что у эльфов и дриад ни хрена нет, — бурчал дварф, недовольно глядя на кашу. — Нет чести, нет уважения, но самое поганое, что у них нет пива!

— Ты бы потише так про честь и достоинство, — сказал я, покосившись на проходящих мимо зеленокожих дев. — А то, глядишь, взбаламутятся еще.

— Ай, — дварф пренебрежительно отмахнулся свободной рукой. — Бабы есть бабы. Особенно эти зеленокожие. Они только внешне злые такие, копьями машут да клыки скалят. А как начнешь им байки рассказывать да внимание проявлять, так сразу мягче становятся.

Я смерил старика оценивающим взглядом.

— Удивляешь ты меня, старик. И откуда эти познания в психологии лесных народов?

— Да оттуда же, откуда я и Нону знаю, — Даграль отодвинул тарелку и оперся локтями о стол. — Было мне тогда лет эдак шестьдесят. А может, семьдесят. А может, и пятьдесят. Не помню я уже точно, словом, давно дело было. Отправился я в лес в одиночку. Был абсолютно уверен, что смогу найти, как и предки Торбина в свое время, какую-нибудь богатую жилу. Думал, раскопаю ее, озолочусь, свое поселение с нуля построю, стану уважаемым дварфом. Но вместо того, чтоб найти жилу, нашел себе приключения на задницу.

Он поднял деревянную ложку с кашей и со смачным звуком «шлеп» опустил ее обратно в тарелку. Густая овсянка брызнула во все стороны, несколько капель долетели даже до моей руки.

— Вышел на меня реликт.

— Реликт? — переспросил я, вытирая рукавом робы каплю каши с запястья.

— Реликт — это древнее лесное существо. Можно сказать, монстр, — пояснил дварф, понизив голос. — Огромный, мать его, злющий, как тот магмовый змей под землей, но, может, только размерами поменьше. Шерсть как стальная проволока, когти с хороший кинжал. И как давай он на меня переть. Ну, я молодой был. Задора много, дури тоже много. И давай с ним бодаться.

Я тяжело вздохнул. Картина вырисовывалась предельно ясная.

— Выходит, что ты такой…

— Дурной? — Даграль скосил на меня глаз.

— Я хотел сказать «поехавший» в значении сумасшедший, но, в целом… — я пожал плечами. — Смысл тот же.

Дварф хрипло хохотнул, ничуть не обидевшись.

— Из песни слов не выкинешь. Да, я всю жизнь суматошный был. И вот решил, что раз уж залез в такую задницу, да еще и на реликта набрел, то отступать поздно. Ножки-то коротковаты убегать будут, вот и сошлись мы с тем медведем реликтовым. Скакал я тогда вокруг него, как сайгак молодой, уворачивался от когтей. Кулаками своими пудовыми ему регулярно по кумполу стучал, как удавалось на спину забраться. Да только все ему до одного места было. Я ему как дам!

Даграль внезапно со всего размаху поднял кулак и опустил его на доски стола.

БАМ!

Деревянные миски и кружки с водой синхронно подскочили. Спецназовцы, сидевшие неподалеку, рефлекторно дернулись к оружию, а дриады за соседними столами недовольно обернулись в нашу сторону.

Я сохранил невозмутимое выражение лица, лишь мысленно посоветовав старику пить успокоительное.

— Он припадет к земле, ошеломленный, — увлеченно продолжал дварф, не обращая внимания на произведенный фурор. — А через две-три секунды тряхнет башкой и давай опять на меня наседать. В общем, решил я тогда, что надо тикать и что опрометчиво было с самого начала с ним связываться. Ну и после очередного раза, как я ему приложил по голове, стал драпать через кусты и бурелом. И что ты думаешь? В капкан угодил, мать его. В сраный браконьерский капкан! Клянусь всем родом бронзовобородых, если бы я нашел того, кто его там поставил, я бы ему этот капкан в задницу засунул!

С медицинской точки зрения попадание конечности в браконьерский капкан, рассчитанный на крупного зверя, гарантирует множественные оскольчатые переломы большой и малой берцовой кости, разрыв мышц, сухожилий и магистральных сосудов. Без экстренной хирургической помощи это стопроцентная ампутация или смерть от кровопотери.

— Так ты хромой из-за капкана, а не потому, что в сотнях битв