Диктатор 2 - Руслан Ряфатевич Агишев

— Вот же Гарри урод! Специально машину с прошлого дня держал закрытой! — выругался ирландец, усаживаясь на сидение с зажатым носом. — Чертова жирная задница! Вернемся с патруля, я ему ус…

— Ладно тебе, Пат, — плюхнулся на соседнее сидение Миллиган, сразу же опуская до упора боковое стекло. — Лучше погляди, что мне Жанин подарила на годовщину.

Он вытянул левую руку, на запястье которой выделялись массивные сребристого цвета наручные часы. Едва увидев часы, О’Хара восхищенно присвистнул.

— Ничего себе подарок! TAG Heuer 200, как у Джеймса Бонда! Кварцевый хронометр, серебряный циферблат, брутальная классика, — с нескрываемой завистью он разглядывал часы. — Это же почти полторы штуки, Биг Майк! Твоя Жанин, продает наркотики что ли? Представляешь, как было бы охрененно! Никого даже искать не нужно — приехал к себе домой, задержал жену, а после тебе на грудь повесили медаль! Ха-ха-ха!

— Опять эти твои дурацкие шутки, — скривился Миллиган, отворачиваясь от гогочущего напарника. — Она просто продала кое-какие свои акции… Ладно поехали, а то диспетчер опять выть будет, что не на маршруте. Хм, смотри-ка! А CNN чего здесь забыли? Вторая машина уже…

Мимо них, действительно, проехал фургон с эмблемой известного телеканала. Было видно напряженное лицо водителя, вертевшего по сторонам головой.

Их удивление было бы еще больше, знай они причину появления репортеров. Оказывается, в отдел новостей кто-то позвонил вчера вечером и предложил эксклюзив о полицейском произволе. Мол, у него нет больше сил молчать о том, что происходит в полицейском управлении Лос-Анджелеса. Звонивший рассказал, как в полиции культивируется культ ненависти к чернокожим жителям города, с какой жестокостью патрульные и детективы обращаются с подозреваемыми из бедных районов. Назвал это самой настоящей системой, которая выдавливает из управления честных и порядочных полицейских. Предложил CNN провести журналистское расследование и во всем убедиться самим.

Одновременно, среди чернокожего населения города Ангелов стал распространяться слух о том, что в полиции принято решение ужесточить борьбу с распространением и потреблением марихуаны. Слух, пусть и ничем не подтверждённый, сразу же попал на подготовленную почву, всколыхнув жителей гетто. Там торговал травкой едва ли не каждый второй чернокожий, а ее курили, вообще, все от мала и до велика. И никто не пришел в восторг от перспективы лишиться всего этого. Словом, недовольство уже витало в воздухе, многократно усиливаясь за счет старинной ненависти к полиции.

— … Опять, наверное, что-то вынюхивают. Чертовы ищейки… Поехали, Пат.

Патрульная машина выехала со стоянки и направилась по маршруту в сторону района трущоб.

— Вечно нам самый дерьмовый маршрут достается, — привычно «ныл» О’Хара. — Стэн со своим напарником опять Энсино патрулируют. Буду глазеть на задницы белых курочек, которые занимаются бегом. Представляешь, как у них там все обтянуто, как все трясется? Проклятье, а мы станем пялиться на потных ниггеров, торгующих травкой.

— А если кого-нибудь задержим, то придется еще и лапать их! Ха-ха-ха! — подначивал его Миллиган. — Хочешь полапать здоровенного потного… Ха-ха-ха!

Так, подкалывая друг друга, они пересекли деловой квартал, за которым, собственно, и начинался район трущоб.

— … Биг Майк, может пожрать заедем? Брюхо прямо сводит от голода, — не прошло и часа, а ирландец снова завел свою шарманку. — Тебе-то хорошо, Жанин готовит так, что пальчики оближешь. Вон нормальное место, возьмем пару гамбургеров с картошкой.

Миллиган со вздохом кивнул. Мол, давай. Потому что знал, что, если не уступить, то тот его замечает своими причитаниями и нытьем.

— О, это другое дело! Только, старина, ты ведь заплатишь, а то я на нуле совсем, — Патрик сделал жалобное лицо. — Только своей стерве алименты выплатил, ничего не осталось, совсем пустой.

Миллиган снова кивнул, и напарник тут же расцвёл.

Припарковались, и О’Хара сразу же рванул внутрь.

— Мне двойной, и две порции картошки, и луку побольше! — уже с порогу крикнул в сторону стойки с полной негритянской в фартуке. — И сырный соус, и большую колу тоже! Биг Майк, тебе че…

Он развернулся к напарнику и замер, на глазах багровея лицом.

— Ни хера себе! Этот черномазый совсем оху…

Вслед за ним развернулся к окну Миллиган, и тоже встал как вкопанный от удивления. Картина, и впрямь, была необычной. В вполоборота к забегаловке стоял худой как палка негр и с довольной улыбкой ссал на их машину. Что-то выкрикивал при этом, смешно кривлялся, подпрыгивал, заставляя желтую струю лететь ее дальше и выше. Когда же заметил, что полицейские смотрели на него через окно, заржал, запрокинув голову далеко назад. Чуть в стороне ухахатывались его двое приятелей.

— Твою мать! — заорал ирландец, бросая поднос с заказом, и бросаясь на улицу. — А ну пошел прочь от машины, урод!

Следом выскочил из забегаловки Миллиган.

— Б…ь, совсем оху…л⁈ — на всю улицу ревел О’Хара. — Ну-ка, отвалил от машины!

Но тот и не думал бежать. Явно «укуренный», ржал без остановки, издевательски дрыгал пахом. Рожи кончил так, словно у него резиновое лицо.

— Долбанный укурыш! — орал, как умалишенный ирландец, размахивая дубинкой. — Сука, я тебе все кости пере… Б…ь, Миллиган, он же в салон попал! Сука!

Из-за жары оба боковых окна были приспущены до половины, отчего моча забрызгала передние сидения, и даже попала на приборную панель.

— Чертов укурыш!

Миллиган, стараясь не попасть под струю мочи, ловко повалил наркомана на землю, и начал заворачивать ему руки. Тот всячески выворачивался, дергался, размахивал руками, не давая себя скрутить.

— Б…ь, здоровый какой, — пробормотал Миллиган, защелкивая наручники. — Сразу и не скажешь, дрыщ, с виду.

Тяжело дыша, полицейские переводили дух. Оба красные, взъерошенные, одежда растрепанная.

— Миллиган, часы, — О’Хара округлил глаза, показывая на асфальт у ног. — Этот урод, похоже, разбил их.

Майкл, затаив дыхание, опустил глаза. Мысленно взмолился, чтобы О’Хара ошибся и часы были целыми. Однако, чуда не случилось — подарок его жены, сверкавший серебром и хромом дорогущий хронометр сейчас лежал раскуроченный на асфальте.

— Б…ь, — выдохнул, холодея от увиденного. — Полторы штуки баксов…

— Нормально тебя этот укурыш на баксы выставил, — хмыкнул ирландец, похоже, и не думая сочувствовать. — Если бы меня так какой-то урод выставил, я бы его живо жизни научил, — глядя прямо в глаза напарнику, он