Диктатор 2 - Руслан Ряфатевич Агишев

И в этих словах не было ни грамма лукавства или преувеличения. КГБ и ГРУ, каждый по своей линии, исправно докладывали о суммах, которые западные корпорации, магнаты и западные правительства исправно «вливали» в прикормленные общественные организации. Речь в донесения шла просто о колоссальных суммах с шестью, семью нулями, которые поступали регулярно и на протяжении десятилетий. Это была по-настоящему кропотливая работа на будущее по выстраиванию целой системы международных институтов, которые, с одной стороны, признаются экспертными для международного сообщества, а, с другой стороны, четко придерживаются одной единственной линии — западной.

С развалом Организации Варшавского договора, распадом советского лагеря с международной повестки пропала альтернативная точка зрения на международные процессы, и осталась всего лишь одна — западно-либернальная точка зрения. Варенников, помня будущее, прекрасно видел, как захватывает мир западный взгляд на экономику, политику, жизнеустройство, и, в конце концов, на самого человека.

МирPax Americana был чумой, настолько прекрасной с виду, что люди, нации и страны сами выбирали его, и следовали его правилам, забывая о своих интересах, традициях и обычаях. Американизированные культура, стандарты, развлечения семимильными шагами шагали по миру, проникая даже в те страны, что долгое время казались незыблемыми.

— … Дура — баба, — аж сплюнуть захотелось от всех этих мыслей. — Черт, кажется я начинаю понимать большевиков… и то, что случилось в Доме Ипатьева в 1918 г.

Сплюнул уже на бетон взлетной полосы, когда спустился по трапу приземлившегося Ту-154.

— Валентин Иванович, машина ждет, — к нему подошел помощник, показывая на черную волгу в паре десятков шагов от них.

— Михаил, как там наши узники?

— Узники? — удивился помощник.

— Узники, Михаил, узники. Именно так во вчерашнем номереThe Times назвали Горбачева с женой — «несчастные узники диктаторского режима»! — с чувством процитировал генерал строчку из газеты. — Вот так у нас теперь живут «несчастные узники» — в своей собственной резиденции у моря, с теннисным кортом и кинозалом, с двумя поварами… Кстати, ты нашел, кто помог переправить письмо на запад?

Выяснилось, что это был один из сотрудников охраны. Раиса Максимовна пообещала ему полторы тысячи рублей — весьма внушительная сумма — за помощь.

—

Господи, край непуганых идиотов, — вздохнул Варенников. — Этому дураку сегодня же объясните, что его ждет — арест, а затем суд за разглашение государственных секретов, или многолетняя и добросовестная служба в Магадане в линейном отделе милиции…

Пока они добирались до места, генерал уже выстроил в уме примерный план разговора. Решил именно сегодня окончательно закрыть вопрос с Горбачевым и его женой. И только они них самих будет зависеть, как будет закрыт этот вопрос.

— … Товарищ генерал, они в библиотеке, — один из охранников резиденции подошел к нему, едва Варенников вышел из автомобиля, и сразу же начал докладывать. — В последние дни Михаил Сергеевич там часто бывает. Вчера проговорился, что готовит материалы для мемуаров…

Варенников одобрительно кивнул. Очень хорошо, если Горбачев последует примеру Хрущева после отставки. Плохо, если это все притворство.

— А она? — генерал даже не уточнял, кого он имел ввиду, так как и так все было ясно.

— Раиса Максимовна, тоже там.

Чета Горбачевых, и правда, дожидалась его в библиотеке. Видимо, их уже предупредили о его приезде. Михаил Сергеевич при виде него встал из-за письменного стола, за которым только что делал какие-то записи в тетради. Лицо бледное, в глазах даже не тревога, а откровенный страх. Его супруга, напротив, казалась совершенно спокойной — руки сложены на груди, смотрит без страха. Крепкий орешек, или хочет им казаться.

— Что, пришли позлорадствовать? — с вызовом спросила Раиса Максимовна, смотря ему прямо в глаза. — Только знайте, вам это не сойдет с рук. Там все знают и призовут вас к ответу.

Варенников тоже смотрел ей прямо в глаза, пытаясь понять, что же ей двигало в момент написания письма и сейчас. Должна же была она понимать, что этот шаг, мягко говоря, опасный. Зачем было так рисковать собой, семьей? Что же было у ней в голове в этот момент, размышлял генерал. Неужели, так сильно уверовала в западную помощь? Решила, что по щелчку пальцев президентов, канцлеров и премьер-министров карликовых европейских стран их немедленно выпустят из страны и у них сразу же начнется счастливая жизнь? Бред же!

— … Накажут… Введут санкции… — она продолжала говорить, и злость просто сочилась с ее слов. — Ее Величество королева… Президент Франции, — Раиса Максимовна с апломбом перечисляла тех, кто по ее мнению, должен за нее заступиться и призвать Советский Союз и лично Варенникова к ответу. — Премьер-министр Италии…

И в какой-то момент до Варенникова дошло, что же произошло с ней. Дело в том, что за то пятилетие, что Горбачев занимал высший пост в стране, а она, соответственно, была первой леди, Раиса Максимовна по-настоящему, совершенно искренне поверила в свою исключительность, в свою принадлежность к настоящей элите. Только это была не совковая номенклатура с женами первых секретарей и генералов КГБ и ежегодными поездками в Болгарию и Венгрию, а элита мирового уровня. Там царит изысканный лоск викторианских приемов, джентельмены в безупречных черных смокингах решают мировые проблемы, а их дамы в строгих туалетах и бриллиантовых колье на белоснежных шеях обсуждают благотворительность, а иногда сплетни королевского двора. Целых пять лет Раиса Максимовна жила именно такой жизнью — посещала приемы у королевы Великобритании, заходила в дорогие бутики и покупала вещи самых известных брендов, европейские аристократы и крупнейшие мировые магнаты говорили ей комплименты. Она поверила, что часть этого общества, одной с ним крови, и теперь ей жутко хотелось вернуть все это.

— Вы должны немедленно выпустить нас за границу, иначе…

— Хорошо, — вдруг громко сказал Варенников, и она от удивления с хлопком закрыла рот. — Хорошо, мы согласны.

— Что? — не поняла или не поверила она. — Вы хотите сказать, что выпустите нас на Запад?

Михаил Сергеевич, все это время не произнесший ни слова, буквально рухнул на стул. Сразу же вытащил носовой платок и начал судорожно вытирать пот со лба.

— Конечно, — генерал Варенников широко улыбнулся самой искренней улыбкой, которая, правда, выглядело ни мало ни много волчьим оскалом. — Вы, Раиса Максимовна, уже сегодня можете вылететь сначала в Москву, а оттуда — в любую страну мира, в которую только захотите. Уверен, что те люди, о которых вы только что говорили, с