Колонисты - Аксюта Янсен

— Нет, — Ася отрицательно кивнула головой. — Всё-таки попробую начать привыкать. И знаете, всё-таки неплохо было бы знать заранее, как и что здесь работает, а не после того, как я начну задавать вопросы. Я ведь и предположить не могла, что одеяло здесь тоже ультра-техно, а не просто кусок ткани.

— Ну, это уж вы с Дельтой договаривайтесь, — поспешил отбояриться от ещё одной обязанности доктор. — Всё равно же постоянно вместе.

На этом инцидент был исчерпан, а на следующее утро, когда к ней пришла виноватая Дельта (нельзя жить с настолько острым чувством собственной ответственности за всё происходящее!) они занялись изучением всего, что было в Асиной каюте, а потом и за её пределами и больше всего это было похоже на игру. Дело это рисковало затянуться ни на один день — слишком уж много было всего, рядом с чем можно было бы остановиться и самой себе задать вопрос: «А что ещё эта штука умеет делать?», а запомнить всё за один раз, всё рано невозможно.

А вот вопрос, как это так получилось, что одеяло включилось само, ни у кого даже не возник. Дельта полагало, что Асе, как полноценному человеку, и самой это известно, а Ася просто не знала, что само собой, случайно, оно включиться не могло.

Пёс, которого решили звать именно так, чтобы хоть как-то в разговоре отличать изменённое существо от обыкновенных собак, которых среди спутников колонистов было немало, вёл себя странно. Причём странно как для обыкновенной собаки, под которую был замаскирован, так и для разумного существа, за которое готова была его принять команда биологов. Согласитесь, для сколько-нибудь интеллектуального существа, ненормально кидаться на стены с риском что-нибудь себе серьёзно повредить.

И ведь повредил же. До переломов дело вроде вы не дошло, но шкуру себе порвать в кровь успел.

Затта не сразу сообразила, что подобный приступ неконтролируемого бешенства вызывает у него присутствие людей — пока они не появились в поле зрения пса, он вёл себя нервно, но выглядел вменяемым. Перегородку пришлось затемнить до полной непрозрачности, и только после этого зверь несколько успокоился. Ну, так, относительно. На стены кидаться перестал, зато в клочья разодрал подстилку и миски с водой и мясом изгрыз до полной невнятности. Предварительно, правда, выев всё, что их наполняло. Не совсем сумасшедший, значит.

— Оставить его, пусть успокоится сначала? — с некоторым сомнением предложила Саша.

— Запись идёт? — спросил доктор. В отношении пса никакие этические соображения ему не мешали организовать круглосуточное весьма плотное наблюдение.

— Постоянно, — отчиталась Эсса, так и оставшаяся с командой биологов. — С трёх точек.

— Камеры достаточно хорошо спрятаны?

— В зрительном диапазоне неотличимы от стен и, если у этого существа нет каких-нибудь очень хитрых органов чувств, не найдёт, — уверенно заявила техник. — А найдёт — не выгрызет.

— Да вроде бы нет ничего сильно отличного от обычных собак, кроме дополнительной пары конечностей, — с некоторым сомнением протянула Затта. — Глаза, по крайней мере, вполне стандартные. Там с мозгом ещё не всё понятно и по пищеварительной системе у меня есть вопросы.

— Кстати, перекиньте мне на терминал скан его мозгов, — попросил Линлей.

— Есть идея?

— Есть подозрение. Гиперневроны.

Сказал он это так, словно бы это всё объясняло. Кое-что объясняло действительно. Технология была старой, сначала прорывной, потом запрещённой, сейчас нашедшей весьма ограниченное применение. Люди всегда стремились управлять людьми. Некоторые из них, непременно хотели простого и надёжного подчинения, и когда группа гениев придумала управляющую структуру, напрямую внедряемую в мозг, это сочли годным инструментом изменения общества.

Общество отнеслось к этому сложно. Мягко говоря.

Но от массового применения отказались не потому даже, что с моральной точки зрения вариант был крайне сомнительным, но ещё и ничего особо сложного при помощи гиперневронов сделать было невозможно. Гениального скульптора, талантливого учёного, инженера-новатора при помощи этой технологии общество получить не могло, а психические завихрения отдельных нездоровых людей обслуживать не собиралось. Зато вызвать слепое обожание или нерассуждающую ненависть, вообще или по отношению к конкретным группам лиц, выключить сознание в удобный момент или заставить его работать до исчерпания ресурса — это всегда пожалуйста.

Одно хорошо, жили в мозгу гиперневроны недолго, от пары месяцев до года и по истечении этого срока сначала изолировались от окружавшей их нервной ткани, а потом и вовсе рассасывались. Да и поставить их не так чтобы просто — от реципиента требовалось много часов бессознательности.

В современном мире гиперневроны устанавливались строго по медицинским показаниям, и когда выяснилось, что одна из горнопроходческих компаний проводила над своими работниками подобную операцию, нагорело всем. И этой шарашкиной конторе, и медицинской лаборатории, проводившей эту операцию, и пострадавшим выплатили нехилую компенсацию.

— А по обычному медицинскому сканированию их разве можно определить? — удивилась Затта. Если бы это было так, скандал с гиперневронами затих бы гораздо быстрее, да и попыток злоупотребить этой технологией было бы на порядок меньше. А то и вовсе не было бы.

— Есть косвенные признаки, — согласился Линлей. — А я знаю, куда и как смотреть — перед полётом спецкурс себе загрузил, да и практикум в специализированной клинике проходил.

Специализированной клиникой Линлей так аккуратно назвал сумасшедший дом, обитателям которого чаще всего и требовался внешний контроль поведения и гиперневроны являлись самой щадящей из всех известных форм.

— Зачем это? — спросила Эсса и в голове её моментально ожили все страшилки, что рассказывали про экспедиции, подобные этой. Сама она помнится, когда-то едко высмеивала их приверженцев, а вот погоди ж ты, запали в память.

— За тем, что у меня как раз есть пациентка с гиперневронами, — признался Линлей. Это, до некоторой степени было нарушением медицинской этики, но лучше уж так, чем коллеги сами чего-нибудь неприятного выдумают. — Пришелица из прошлого — им всегда подобные устанавливают.

— Зачем? — ещё раз переспросила, теперь уже Саша. — Она что, буйная?

А Лен как раз вчера вечером просил допустить девушку в их с Заттой вотчину, что-то ей из местной живности продемонстрировать хотел. Может, не стоит?

— Да что ты такое говоришь?! Причём здесь это?! — возмутился доктор. Своей пациенткой он, до некоторой, степени гордился даже. — Обыкновенное предохранение от перегруза сознания, просто, прежде чем количество новой информации приведёт