Колонисты - Аксюта Янсен

к негативным последствиям, включаются процессы торможения, и девушка засыпает. Да кстати, если в ближайшем будущем будете общаться, и её на середине разговора срубит — не удивляйтесь.

— Ладно, не будем, — кивнула Затта и, решив, что эта тема исчерпала себя, вернулась к предыдущей. — А этого пока так оставим? В изоляции и под наблюдением?

— На сутки, — согласился доктор. — А там посмотрим.

Спустя сутки ситуация в лучшую сторону не изменилась. Пёс был относительно спокоен в полной изоляции, да и то, посуду, в которой появлялась его еда, он неизменно сгрызал. Однако стоило только уменьшить непрозрачность перегородки, проделать в ней эдакое окно, как пёс пришёл в неистовство и опять чуть сам себя не покалечил, кидаясь на стены.

— И что, нам теперь его в полном изоляте держать? — всплеснула руками озабоченная и раздражённая Затта. — Так же и свихнуться можно!

Они сидели в той самой лаборатории, где за полностью непрозрачной перегородкой, содержался пёс. И гоняли чаи, приспособив для этой цели лабораторную посуду — почему-то именно в такой обстановке думалось лучше всего. А подумать было о чём.

— Можно, — согласился с нею Линлей.

— Ещё больше? — иронично изогнула бровь Саша.

— Несомненно, — на полном серьёзе согласился доктор. — Видишь ли, после повторного анализа скана мозгов нашего пса, я могу с семидесятидвухпроцентной уверенностью утверждать, что гиперневроны на него всё же были установлены. И предположить, заметьте, только предположить, потому как проверка явилась бы крайне негуманным расходом материала, что подобная агрессия по отношению не только к людям, но и к нашим вещам, инспирирована извне.

— А предположить, что люди вполне могли заслужить подобное к себе отношение с его стороны? — Саша взяла на себя роль адвоката дьявола. — Мало ли уродов на свете живёт, готовых поиздеваться над беззащитным животным?

— Два возражения, — Линлей для наглядности поднял вверх два пальца. — Для естественной, реакция аномально и равномерно сильна на протяжении длительного времени. Второе, будь это нормальная особь, я бы тоже предположил нечто подобное, но это даже не мутант, а явный генконструкт и, более того, если их здесь таких несколько десятков, а очень похоже, что так оно и есть, то о случайной мутации вообще не может идти речи.

— Думаете, им всем установили гиперневроны с программой ненависти к людям? — Затта задумчиво потёрла подбородок кончиками пальцев.

— Опасаюсь, что да, — доктор, в задумчивости, переложил из руки в руку чашку, в которой никакая ручка изначально предусмотрена не была.

— Разморозить и проверить — не вариант, — решительно отмахнулась от собственного же предложения Затта. — Как вы там выразились? Слишком большой расход материала.

— Однако и дальше его так держать — не лучший вариант, — доктор нахмурился. — Если гиперневроны раз за разом активируют разрушительную программу, это в конечном итоге приводит к деструкции мозгового вещества. Так же получится, если в принудительном порядке препятствовать гиперневронам активировать заложенные в них программы.

— Ни о чём подобном не слышала, — покачала головой Затта.

— Это не общедоступная информация, хотя и не особо секретная. Меня вводили в курс дела именно потому, что у меня на руках окажется пациентка с подобной надстройкой сознания. То есть, когда гиперневроны, избегая перегруза мозга, посылают её в сон, а я вдруг по какой-то надобности возьмусь её будить, да скажем, теми же ударными дозами кофеина, ни к чему хорошему это не приведёт.

— А как-нибудь удалить их? — попробовала предположить Саша, хотя сомневалась, что до неё никто до подобного не додумался.

— Невозможно, — предсказуемо отказался Линлей. — Попытка хирургического вмешательства сильно повредит мозг пациента и вообще, я не нейрохирург и на такое не подписывался.

— Тогда что? — Затта в задумчивости прикусила нижнюю губу.

— Ждать, пока отработают, отомрут и сами рассосутся, — предложил доктор, наиболее логичный с его точки зрения вариант. — Однако загвоздка в том, что самый короткий зафиксированный промежуток времени составляет пятьдесят два дня. Много. За это время разум существа, запертого в четырёх голых стенах, претерпит существенную деградацию. Опять же, если наш пёс время от времени будет пытаться самоубиться об бокс — тоже ничего хорошего.

— Пятьдесят два — минимальное время, — веско добавила Затта.

— Именно, — согласился Линлей. — Я бы ещё попробовал обогатить его среду чем-нибудь не относящимся к человечеству.

— Например? — скептически задрала бровь Саша. Ещё и руки на груди скрестила. Всё, на что падал её взгляд, имело отчётливые признаки искусственности.

— А какие проблемы? — доктор вопросительно изогнул брови. — У нас целая нечеловеческая планета под руками. Озадачим Лена отловом чего-нибудь мелкого, на что наш условный хищник ещё и поохотиться сможет, проверим, насколько он способен сам себя обеспечить пищей, да и отпустим.

— О! Это идея! — Саша мгновенно воспылала энтузиазмом. — А за это время мы с Затти как раз биохимию закончим, как раз времени должно хватить до его очереди отбытия «в поля». Там не всё очевидно.

— И, я думаю, пора наши достижения выносить на общее осмысление, — продолжил Линлей. — Всё же это проблема скорее глобальная, я бы даже взял на себя смелость утверждать, что социальная, чем узкобиологическая.

— То есть? — Саша недоумённо нахмурила брови.

— Мы предполагаем за этим существом разумность, мы почти уверены, что таких существ у нас несколько десятков, соответственно, мы так же можем предположить за ними некоторую социальность, тем более, что нормальные собаки, безусловно, социальны. Мы не можем до бесконечности держать их в состоянии искусственного торможения. При том, с большой вероятностью, эти существа будут настроены весьма агрессивно по отношению к человеку. Вам не кажется, что здесь, таки, есть что обсудить?

Именно в такие моменты становилось понятно, кто тут патриарх, а кто так, погулять вышел. И пусть каждая из них гуляет уже третью свою жизнь, это всё равно несравнимо.

Часть 1. Глава 9. Мышево-тренировочная

ГЛАВА 9. Мышево-тренировочная

Чем больше времени проходило от её окончательного пробуждения, тем лучше начинала чувствовать себя