Моя русская княжна - Арина Теплова

Хотелось умереть. Вот так вот сдохнуть здесь в заброшенном амбаре и не испытывать этого удушливого, гадкого чувства безысходности и омерзения к себе. Хоть бы он пристрелил меня. Теперь я ему не нужна, он же получил то, что хотел с самого начала. Я видела это животное желание в его глазах ещё там, в палатке для раненых, едва он пришёл в себя.

Я горько вздохнула. Теперь мне незачем жить. Мой муж убит, отец непонятно жив или нет. А я обесчещена поганым турком, которого надо было добить ещё на поле боя. Так сказала мне Фрося тогда. Но я пожалела его. Он же не испытывал ко мне ни капли жалости. Поганый зверь.

Вдруг я ощутила, что он схватил мои ноги внизу, и в ярости распахнула глаза. Он уже стянул веревками мои лодыжки, связав их и стремительно навис надо мной.

Я инстинктивно дернулась от него в сторону. Но он ловко поймал мои руки и начал связывать запястья. И, похоже, верёвки он вытянул из старых мешков, которые валялись в амбаре.

— Не смей, гад! — процедила я, поняв, что он задумал.

Видимо, решил не оставлять меня в покое, а связал руки и ноги, чтобы я больше не сбежала.

Я не успела опомниться, как он закончил с веревками и, легко подняв меня, закинул на своё плечо.

— Пусти, сволочь! — я начала извиваться в его руках как змея. — Что тебе ещё надо?! Ты уже взял что хотел! Отпусти!

Он проигнорировал мои выкрики и крепко держал меня за ягодицы и ноги, вынес наружу.

Когда он закинул меня в седло, усадив боком на коня, я попыталась спрыгнуть. Но тут же получила очередную оплеуху. Не сильную, но обидную.

Я в истерике попыталась лягнуть его связанными ногами. Но ничего не вышло. Он же стремительно вскочил в седло позади меня и железной хваткой сдавил мою талию, прижав к себе боком.

— Угомонились, русская! Ты едешь со мной.

— Не поеду. Поганый пес! — цедила я.

— Поедешь. Отныне ты моя пленница и рабыня, — цинично выдал он, с угрозой смотря мне в глаза.

Теперь он находился так непозволительно близко, что я видела прожилки в его светло-карих глазах. Мне стало не по себе. Опять вспомнила то унижение, которому он подверг меня, и захотелось снова расцарапать ему лицо. Но мои связанные руки были зажаты между его грудью и моим животом. Я не могла ими пошевелить.

— Я всё равно сбегу, — пригрозила я. — Ты не удержишь меня.

— Значит, сломаю тебе ногу, чтобы не сбежала. Может быть, прямо сейчас? — жёстко спросил он.

От его страшных слов я опять замерла. Он что, мог вот так просто это сделать? Нет, это был не просто мерзавец, а последняя сволочь, если грозил этим. Воспользоваться женщиной, которая слабее тебя, а затем угрожать и издеваться мог только жестокий нелюдь, такой как он.

А ведь я спасла ему жизнь.

— Ненавижу, — процедила я и отвернулась от него.

Не могла больше смотреть на его ненавистное красивое лицо, за которым скрывалась гнилая, злобная сущность.

Он вдруг достал из расстёгнутого кителя мой пуховой платок и накинул на мои плечи. Видимо, я уронила его в амбаре и не заметила. Он связал узлом края платка на моей груди.

А на улице и правда было довольно холодно, градусов десять тепла или и того меньше. Сегодня во всей этой вакханалии я даже не заметила, что выбежала из палатки в одном шерстяном платье и платке.

Турок натянул поводья, и мы снова поскакали. Я же следующий час пребывала в каком-то полуобморочном нервном состоянии.

Глава 27

Опять мне казалось, что всё происходящее — это кошмар, дурной сон. Но энергичное тело за спиной и жесткая хватка руки, удерживающей меня в седле, чтобы я не упала, были слишком реальны, чтобы понять, что всё это — зловещая, жуткая реальность.

— Ты омерзителен, — в какой-то момент процедила я громко, так и не оборачивая лица к похитителю. — Отпусти меня по-хорошему.

— Нет.

— Зачем я тебе, турок?

Ответ, зачем я ему, сам возник в моей голове. А если нужна для дальнейшего домогательства? Как я поняла, моё сопротивление его не останавливало. От этих дум я похолодела.

— Моё имя Янгир. Говорил тебе. Ты можешь называть меня Янгир-бей, русская.

— Да пошёл ты… — фыркнула я.

— Ты слишком непокорна, тебе будет тяжело.

— Отвали, — прошипела я зло, применив слово из своего бывшего мира.

Ещё вздумал меня учить, как себя вести. Сейчас побежала исполнять! Как же!

Я ему не турецкая девица, чтобы беспрекословно подчиняться его дурной воле. Знала: в это время турчанок не считали за людей. Даже аристократок. А уж к простым женщинам относились как к «друзьям» человека. Но я была русской и княжной. А ещё я родилась в XXI веке. И не собиралась молча мириться с унизительным положением какой-то там рабыни турка.

Прошло пара часов невыносимой тряски в седле, и я начала мёрзнуть. Платок не согревал совсем. А в лицо бил ледяной ветер. Лишь тепло, исходящее от большого тела мужчины, к которому я была прижата, немного согревало меня.

— Я спасла тебе жизнь, турок, — заявила я глухо. — Потому твой долг — отпустить меня. А не издеваться.

Ощутила, как напряглась его рука на моей талии и сжалась сильнее.

Я пыталась воззвать к его совести, если таковая была. Но он мрачно выдохнул в мои волосы:

— Потому ты ещё жива, джади. Иначе бы я перерезал тебе глотку ещё там, в амбаре.

Я даже задохнулась от его очередной словесной мерзости.

И тут я поняла: что с этим отморозком говорить далее бесполезно. В нём не было ничего человеческого. И разжалобить и растрогать его не удастся от слова совсем.

Значит, оставался лишь один вариант — бежать от него. При первой же возможности. А еще он назвал меня «джади» и это словно означала на местном языке «красивая ведьма».

Мы скакали по пустынной дороге, среди полей, неподалёку виднелись желтоватые скалы, на верхушках покрытые снегом. И я пыталась запомнить дорогу, но пока она шла всё прямо, и особых примет не было. Однообразный, унылый пейзаж.

В моей голове уже зрел план побега. Но надо было понять, что у него на уме.

— Куда ты едем? — спросила я по-турецки.

— В моё селение. Там дом моего отца.

— И где это?

Я хотела запомнить название, чтобы потом было легче выбраться оттуда.

— Не зачем тебе знать, русская.

— У меня тоже есть имя. И ты