Моя русская княжна - Арина Теплова

— Мне оно не по вкусу, — поморщился он. — Буду звать тебя Айнур.

Нормально так. Я ему что, собака, чтобы откликаться на кличку, которую он мне придумал? Урод мерзкий.

— Я не Айнур. Я Александра. Саша.

— Дурное имя. Айнур — красивее.

Я прикусила губу, чтобы сдержаться. Так хотелось испинать его или расцарапать ему лицо до крови, как там, в амбаре. А нет, лучше всего пристрелить, как бешеного пса, и забыть всё, как страшный сон.

Эти кровожадные мысли о мести отвлекли меня на какое-то время, и я увидела, что мы подъехали к какой-то деревеньке или аулу.

Я прочитала на табличке у верстового столба название «Казанлык». Мы въехали туда и остановились у первых небольших домиков, похожих на белёные избы с добротной крышей. Через низкий плетень к нам выглянула женщина в цветастой турецкой одежде и белом платке на голове. Угодливо поклонилась.

Мой похититель чуть придержал коня и что-то крикнул женщине быстро и властно. Пребывая в подавленном, отстранённом состоянии, я не поняла все слова, но разобрала только пару: «одежда» и «лошадь». Турчанка в ответ что-то быстро затараторила, указывая рукой вперёд, на дальнюю улочку.

Мы поскакали туда. Это оказался дом с небольшой лавкой. Янгир спешился, предварительно привязав меня крепко к седлу, чтобы я не сбежала, и направился внутрь.

Спустя полчаса какой-то мужик вывел нам ещё одного оседланного коня, а на меня Янгир накинул длинный плащ с капюшоном и завязал его на груди. Чтобы, видимо, я не околела от холода, потому что погода становилась всё холоднее.

Я даже поморщилась. Надо же, какой заботливый мерзавец! Видимо, переживал, чтобы рабыня не сдохла по дороге, до того, как её привезут к месту обитания.

Вторая лошадь оказалась для меня. Янгир начал проворно развязывать меня и пересаживать на неё.

— Отобрал у мужика лошадь? — съехидничала я.

А что, он вполне мог пригрозить пистолетом и взять что ему хотелось. Даже не сомневалась, что этот мерзавец на такое способен. Прекрасно знала, что денег и ничего ценного у него не было. Все же он был в плену, и с его кителя даже оборвали эполеты.

Мы так и продолжали говорить: он — по-турецки, я — упорно по-русски, и оба понимали друг друга.

— Взял в долг. Он знал моего покойного отца.

— В долг? Ну-ну, — прошипела я, совсем не веря ему.

Мне казалось — всё что он делал, он делал гадко и гнусно.

Он усадил меня верхом на второе животное, но уже по-мужски. Начал привязывать мои ноги и бёдра к луке седла. Стоял у лошади и был лишь на голову ниже меня, сидящей верхом.

— Приеду домой и пришлю лошадь обратно, и денег за плащ.

— Мог бы и не брать плащ, — произнесла я хмуро, сверкая на него глазами, — Сдохну, и тебе меньше мороки.

Его взор стал угрожающим и мрачным. Он вдруг схватил меня рукой за подбородок, заставив смотреть на себя и процедил:

— Не сдохнешь, пока я этого не захочу, русская. Поняла?

Что за привычка была у этого гада хватать меня лапищей за лицо, прямо бесило это. Я дёрнула головой, потому что руки у меня так и были связаны. И демонстративно отвернулась от него.

Глава 28

Турок быстро закончил привязывать меня к седлу. Достал из-за пояса жестяную фляжку и, открыв ее, приставил к моим губам.

— Пей! — приказал он.

Я сжала губы, сопротивляясь.

— Ну, Айнур!

Пришлось пить. Побоялась, что он снова схватит меня за лицо. Но зато придумала кое-что, чтобы позлить его.

Когда он убрал фляжку и требовательно заявила:

— Я хочу в туалет, — Он недовольно зыркнул на меня, видимо, думая, что я вру, но я тут же добавила: — Или мне ходить под себя?

Процедив ругательство, Янгир начал снова отвязывать меня от седла. Потом отнес в какой-то сарай, типа отхожего места, развязав только руки. Пришлось изловчиться и справлять нужду со связанными ногами в длинных юбках, но я справилась. Когда мы снова были готовы ехать, турок сунул мне в руки круглый, небольшой пирог с зеленью, похожий на нашу ватрушку.

Сначала я хотела отказаться. Но потом решила, что мне нужны силы. Именно в эти страшные мгновения я поняла, что хочу жить. Несмотря ни на что.

Жажда жизни оказалась сильнее моих упаднических, трагичных мыслей о жуткой действительности. И назло несправедливой судьбе, я решила выжить.

Снова я посмотрела на пирог в своих руках. Он выглядел довольно аппетитно. Хотя руки у меня и были связаны, я все же смогла поесть. Пирог оказался с картошкой и какой-то пряной травой. Время было уже более полудня, и я проголодалась.

Следующие сутки прошли как страшный сон. На ночлег мы остановились в городке под названием Харманли, а далее весь день снова скакали на восток. У меня так и были связаны руки и ноги, а мерзкий турок так и носил меня на руках на остановках и в отхожее место.

К вечеру второго дня мы наконец достигли какого-то большого селения. К этому времени кожа на моих запястьях и ногах уже почти стерлась в кровь от жестких веревок. Но моему похитителю это было совершенно безразлично. Я лишь молча терпела все издевательства и запоминала дорогу. Более этот мерзавец не приставал ко мне. Только угрожающе зыркал темными глазами, отдавал приказы, чтобы я вела себя смирно и ела, когда он велит. А еще все время в пути он крепко держал поводья моей лошади, чтобы она не отставала от его жеребца.

Когда же мы въехали в селение, меня поразило, как местные жители встречали нас. Они явно знали Янгира. Турки кланялись, махали шапками и даже громко кричали что-то радостное. Я разобрала только то, что они приветствовали Янгира, типа, что он вернулся домой живой. Эти приветствия бесили меня неимоверно.

Конечно, вернулся живой. Как подлый шакал убил моего мужа и отца, и сбежал от неприятеля, похитив меня.

Спустя полчаса мы достигли двухэтажного каменного дома, небольшого и окружённого фруктовыми деревьями с пожелтевшей листвой. К нам сражу же выбежал какой-то паренёк и заголосил по-турецки:

— Джамиля-ханум, молодой господин вернулся!

Мы уже остановились у дома с небольшим крыльцом, на котором появились ещё несколько людей, похожих на слуг. Один из них проворно схватил наших коней под уздцы, чтобы они стояли смирно.

Мой похититель быстро спрыгнул со своего жеребца и, развязав, стянул меня с лошади.

В этот момент с крыльца, опираясь на большую клюку, спустилась пожилая женщина. Седовласая и стройная, в длинном