Моя русская княжна - Арина Теплова

— Садись. Поешь со мной.

— Нет, госпожа. Зухра запретила мне приближаться к вам.

Чуть ранее служанка объяснила мне, что к Джамиле-ханум надо обращаться только «госпожа».

— Пока в этом доме я хозяйка, — проворчала она. — Садись, СашА. Так же тебя зовут?

Она как-то по смешному назвала мое имя, делая ударение на последний слог.

Я медленно кивнула. Даже не ожидала от этой старой турчанки таких милостей. Но, возможно, мои слова о том, как был жесток со мной ее сын, как-то изменили ее отношение ко мне. Я заметила, что даже ее взор стал мягче и не так зол, когда она сейчас смотрела на меня.

Присев напротив, я сложила руки на коленях. Джамиля деловито сунула мне в руки лепешку. Я взяла ее, но есть не решалась.

— Ешь. Мне нужна сильная служанка, — велела она. — После завтрака будешь помогать мне протирать оружие.

— Оружие, госпожа? — удивилась я, все же откусывая кусочек вкусной, еще теплой лепешки.

— Сабли и ружья моего покойного мужа. Они не легкие, еще и ковер под ними будем выхлопывать.

— Хорошо, — кивнула я, беря из рук старушки уже сыр.

Он оказался очень вкусным и, на удивление, источал аромат земляники.

— Слугам я не доверяю. Сама это делаю, — объяснила Джамиля.

По приказу старушки, я сбегала на кухню за второй чашкой для себя. Чем вызвала недоуменные взоры Зухры и кухарки.

После, как и сказала Джамиля-ханум, мы отправились в кабинет, что находился в самом конце второго этажа, и начали протирать оружие от пыли. Я залезла на высокую табуретку и поочередно снимала со стены сабли, кинжалы, ружья. Старушка их принимала и протирала чуть влажной тряпкой, сидя на небольшом твердом топчане. Я видела, с какой любовью она это делала.

Потом мы начали развешивать все обратно. И в какой-то момент, старушка, которая контролировала мои действия, невольно воскликнула:

— Не так висело оно! Не так. Отойди, СашА.

Я уступила ей место, и она сама полезла на высокий табурет. Я придерживала ее, чтобы она не упала. Все же, на вид женщине было не менее семидесяти лет.

Она деловито начала вешать ружье по-другому, а потом выровняла его положение.

— Дай мне руку! — велела она, когда уже решила слезть.

Я помогла ей, а она оперлась на мое плечо и руку. Однако, когда она шагнула с табуретки на ковёр, то словно оступилась и глухо простонала. Её нога почему-то подвернулась, и она едва не упала.

— Вам плохо? — спросила я.

Джамиля не могла выпрямиться и как-то болезненно выдыхала.

— Эти проклятые ноги! — выругалась она.

Я помогла ей сесть на топчан, устланный красной шёлковой тканью, и осторожно спросила:

— Давно у вас болят ноги, госпожа?

— Да уж двадцать лет. Доктор приезжал в том году, сказал, какая-то болезнь суставов. Как называется, не помню, дурное название.

— Артрит, наверное. Может, проводить вас в вашу спальню, госпожа? Вы очень бледны. Вам полежать надо.

Она помотала головой.

— Мы еще не закончили.

Я быстро повесила оставшиеся два кинжала и повела старую женщину в её спальню. Она едва шла, поджимала губы, и я видела, что она едва держится, чтобы не заплакать, видимо от боли. Отчего-то мне даже стало жалко её. Я помогла ей лечь и предложила:

— Госпожа, я могу сделать лекарство, чтобы вашим ногам стало легче.

— Какое ещё лекарство? — насторожилась Джамиля. — Я никакие пилюли пить не буду. Это я и доктору тогда сказала!

Я вдруг вспомнила слова Янгира, что его мать не признаёт врачей, и потому быстро объяснила:

— Это мазь. В монастыре, где меня учили медицине, одна из монашек рассказала, как её делать. У меня у отца старая рана на руке ныла, ему очень помогало. Надо всего куриные яйца, мед и масло, лучше льняное, но можно и любое другое.

— И эта мазь поможет?

— У моего отца боль проходила.

Старушка хоть и не очень верила в мою мазь, но всё же позволила её сделать. Я отправилась на кухню и занялась её приготовлением. Взбила свежее куриное яйцо, добавила мёда и масло. Нашлось даже льняное. На все вопросы кухарки я говорила, что таков приказ Джамили-ханум.

Потом вернулась в спальню и почти полчаса втирала в колени старой женщины эту самодельную мазь. Сначала она недоверчиво смотрела на меня, а через какое-то время вдруг удивленно произнесла:

— И правда помогает, СашА. Боль не такая сильная.

— Давайте я оберну ваши колени чистыми тряпками, и вы немного полежите. И всё совсем пройдёт.

Она согласилась со мной. Я помогла ей снять верхнее платье и лечь в постель, а сама присела рядом. Джамиля чуть задремала. Я не мешала ей, тихо сидела рядом. В какой-то момент она открыла глаза и сказала:

— Какая твоя чудесная мазь, ноги не болят.

— На ночь можно делать ещё одну, она уже будет лечить суставы, — с воодушевлением предложила я. — Только нужен имбирный корень, и настаивать ту мазь надо трое суток в тёмном месте.

— Ты сможешь её сделать?

— Конечно.

— Тогда сделай. Зухре скажи, чтобы дала тебе всё, что нужно для этого, — велела она. — Я немного отдохну, ты пока мне не нужна. Ступай.

Я уже направилась к дверям, как она окликнула меня:

— Может, тебе что-то надо, СашА? Одежду другую или ещё что? Проси. Ты так помогла мне.

— Я бы хотела помыться, если можно, — ответила я.

Глава 33

На следующее утро я проснулась рано, в своей небольшой комнатке. Осеннее солнце ещё не встало, но Зухра уже заглянула ко мне и скомандовала, чтобы я шла на кухню.

Вчера вечером, когда я возвращалась из бани, то случайно услышала, как Джамиля-ханум отчитывает служанок за то, что они морят меня голодом. И если это будет продолжаться, то она сама их отходит палкой. Я не знала, действительно ли старая женщина на это способна или только грозит словами, но вид у неё был очень сердитый.

Видимо, опасаясь недовольства хозяйки, Зухра велела мне собираться быстрее и идти на кухню завтракать.

Я быстро поднялась с топчана, чувствуя, что даже выспалась. Сегодня моё тело было лёгким, а главное — чистым. Вчера я ходила в турецкую баню, и одна из служанок показала мне, как там мыться. Я полежала немного на тёплом каменном ложе, погрелась, а потом помылась под едва тёплой водой. Вымыла два раза волосы и ощутила себя наконец-то человеком.

В то утро, я быстро умывшись на дворе, заплела одну косу. Надела турецкий наряд, на голову повязала лёгкую косынку, завязав её концы на затылке. С непокрытой