Моя русская княжна - Арина Теплова

— Господин Янгир-бей желает тебя видеть, — заявила мне Зухра. — Ступай немедля. Он в красной гостиной.

Как я ни хотела идти к этому «господину», но все же решила не спорить. После дневного происшествия он мог вполне наказать меня за то, что я ушла без спросу из дома, ведь он наверняка узнал от матери это. Но отчего-то наказания не последовало. Потому я поплелась в гостиную на второй этаж.

Джамиля-ханум и Фатима с детьми уже легли спать, и большинство слуг тоже. Потому в доме было пустынно и тихо.

Когда я приблизилась к гостиной, двери которой были приоткрыты, какое-то неприятное чувство овладело мной. Я опасалась входить туда, отчего-то мне думалось, что этот дикий турок задумал нечто нехорошее. Что ему надо было в такой поздний час от меня? Хотя, как сказала Зухра, он искал меня раньше, просто я была в бане, потому пришлось идти сейчас.

Собравшись с духом, я вошла внутрь, чуть прикрыла двери, как было.

Янгир сидел на широком диване среди подушек. Мощный, широкоплечий и какой-то незнакомый. В простой вышитой рубахе и темных шароварах, босой. Скрестив ноги по-турецки, он курил кальян. Его темные густые волосы были раскинуты по плечам, лицо покрывала густая короткая борода. Его поза была расслабленной, а взгляд спокоен и даже приветлив. Это немного успокоило мое сильно бьющееся сердце. Похоже, он успокоился после того, как отругал меня на дороге.

Обратив на меня горящий взгляд, Янгир сделал мне знак рукой.

— Подойди сюда, Айнур, — я медленно приблизилась. — Сядь.

Он указал на место подле себя на широком диване. Я выполнила то, что он велел, присела на край. Сложила руки на коленях, стараясь не смотреть на него. Он сидел чуть сбоку, за моей спиной.

— Ты осознала свою вину? — спросил он спокойно.

Глава 37

— Ты осознала свою вину? — задал он вопрос.

— Какую? — спросила я удивлённо, сделав вид, что не понимаю, о чём он.

— Не играй со мной, джаде. Ты ушла без спросу из моего дома и едва не погибла.

Снова вдохнув кальян, Янгир выпустил сладковатый дым через рот.

Говорил он спокойно, совсем без агрессии и словно пытался наставить меня на «путь истинный». Но я не хотела. Этот мужчина раздражал всё моё существо, в самом гнусном и темном плане. И я не только не хотела подчиняться и слушаться его повелений, я даже не желала говорить с ним сейчас. Весь вид этого довольного, холёного «тигра»-тюремщика вызывал у меня только презрение и неприязнь.

Потому агрессивно ответила:

— Я ничего не сделала местным жителям, и они просто злобные и жестокие люди, раз напали на беззащитную девушку.

— Я объясню тебе, Айнур, отчего он себя так вели. В Коране написано: «Когда вы встречаетесь с неверными, то рубите им головы», — продолжал он мрачно. — И некоторые понимают эти слова дословно и пытаются исполнить, чтобы угодить Аллаху. Хотя этот текст вырван из описания битвы при Бадре, и в этом тексте говорится о врагах на поле боя, а не обо всех, кто не мусульманин.

— И зачем мне это знать?

— Чтобы ты понимала мотивы поведения местных жителей, — словно ребёнку разъяснил он мне. — И больше не делала глупостей.

Но я не собиралась я ничего понимать, я собиралась бежать отсюда и забыть всё как жуткий кошмар. Однако теперь я буду в сто раз осторожнее, и если решу выйти на улицу, то пойду ночью, когда все спят.

— Повторяю: в моём доме ты в безопасности, и ты должна запомнить это, Айнур. Ты поняла?

Я медленно кивнула, только чтобы он отстал от меня со своими нравоучениями.

— Ближайший месяц я буду дома, — заявил Янгир. — Генерал-паша пожаловал мне отпуск, чтобы вылечиться после ранения. Потому ты будешь под моим присмотром.

Я напряглась. То есть он что, не поедет на войну в ближайший месяц? И я должна буду видеть его каждый день? Это просто катастрофа.

А как же мой побег? Нет, я не могла ждать месяц. Это просто недопустимо.

Вдруг я вздрогнула. Ибо ощутила, как мужская рука прикоснулась к моим волосам, точнее, к пряди волос, которая выбилась из моего лёгкого платка на затылке. Вся в своих думах я даже не заметила, как Янгир подвинулся ко мне.

— Матушка сказала, что ты хорошо заботишься о ней. И твои мази и растирания убрали боль из её ног.

— Я хотела помочь, Джамиле-ханум. Она добра ко мне, — кратко ответила я.

— Я очень рад, что ты нашла общий язык с моей матушкой.

— Я всего лишь подчиняюсь ей, я же её служанка.

Горячие пальцы Янгира уже переместились на мою шею, лаская, и дальше — на плечо. Я вытянулась, как струна. Этот опасный мужчина находился чуть за моей спиной, и я видела его широкие колени в шароварах и босые красивые ступни. А еще я ощущала его запах: терпкий, пряный и сладкий одновременно, видимо, каких-то восточных благовоний. Он не был неприятным, но — невыносимо приторным.

— Ты могла бы стать в этом доме не только прислугой, — произнес он уже над моим ухом, и его горячее дыхание обожгло мой висок.

В смысле — не прислугой, а кем? Его рука уже спустилась на мою талию и настойчиво сжала ее. А в следующий миг горячие губы мужчины приникли к моей шее. Нежно и жадно.

Понятно! Видимо предлагал мне место любовницы, гад!

Но даже мимолетная мысль о такой перспективе повергла меня в ужас. Задрожав всем телом от неприятного озноба, я скинула его сильную руку со своей талии и вскочила на ноги.

— Сядь, Айнур! — послышался рык за моей спиной.

Но я уже рванула к двери. Прекрасно поняла, к чему он развел весь этот разговор сейчас — чтобы принудить меня к близости. Но вынести это было выше моих сил.

Я выбежала в коридор, понеслась по мрачному дому и, стремительно сбежала с лестницы, влетела в свою каморку. Быстро придвинула тяжелый сундук к двери, так как замка на ней не было.

Не прошло и пяти минут, как дверь с грохотом распахнулась, и никакой сундук не удержал ее.

На пороге возникла высокая фигура мужчины. Янгир так и был босой, в шароварах и свободно падающей с широких плеч турецкой рубахе.

Я замерла. Прижалась к стене, испуганно глядя на него.

— Не подходи, — прошипела я.

В три шага он достиг меня и процедил мне в лицо:

— В своем