Моя русская княжна - Арина Теплова

— Вернись обратно. Тебе запрещено приближаться к воротам.

Я даже опешила. Вот как?

— Почему это? — непокорно спросила я.

— Приказ Янгира-эфенди.

Оказалось, что вчера Янгир нанял шесть человек для охраны, чтобы они якобы стерегли дом от воров. Так сказала мне Зухра, но я чувствовала, что это он сделал специально, чтобы я больше никуда не ушла. Вот не верила я в то, что раньше воров не опасались, а теперь они вдруг появились.

Охранники были жителями селения — бывшие вояки, служившие в роте Янгира. Когда местный дворянин ехал на войну, то должен был привести с собой отряд воинов, вооруженных и экипированных за свой счёт. На прошлую войну Янгир уезжал с пятьюдесятью воинами из местных селений, из них вернулась только половина. Всё это мне рассказала Зухра.

Мои новые поручения оказались вполне приличными. Я должна была по утрам приносить Янгиру кофе в спальню, чуть позже — завтрак Джамиле-ханум, а после обеда — письма и газеты в его кабинет, которые доставлял местный пузатый почтальон. Вечером я готовила для Янгира кальян, Зухра показала, как всё делать верно.

Вроде бы обязанности были малыми и не такими обременительными, но я видела, что мой похититель прямо наслаждается тем, как я приношу ему кофе или письма, и явно чувствует себя моим господином. Хотя я не кланялась ему и не говорила «господин», и иногда дерзила, всё равно он явно был доволен, что я прислуживаю ему.

В тот день мы с Джамилей-ханум прибирались в шкафах, пересматривали её старые платья. Какие-то готовили перешивать, вторые — почти новые — отдать в небогатые семьи, третьи — на выброс. Я вообще заметила, что хозяйка старалась сама разбирать свои вещи или вещи покойного мужа, не доверяя слугам.

Мы почти закончили, когда с улицы в открытое окно послышался громкий плач.

Джамиля-ханум выглянула в окно.

— Что случилось, Фатима? — спросила она невестку, которая, видимо, шла по двору.

Я тоже быстро подошла к окну.

— Юсуф упал с крыши и руку ударил! — завопила в ответ Фатима и дала подзатыльник сыну, который громко ревел, прижимая ушибленную руку к груди и придерживал её другой. — Говорила ему: не лазь по крышам старых амбаров!

Они вошли в дом, а Джамиля-ханум заохала и поспешила вон из комнаты.

— Я могу посмотреть его руку, госпожа, — предложила я, следуя за старой женщиной.

— Хорошо, СашА. Пошли со мной.

Несмотря на протесты Фатимы, Джамиля-ханум велела мне осмотреть травмированную руку внука.

Немедленно послали за доктором, но когда он приедет, было неизвестно. Как сказала старая женщина, он мог явиться и завтра, или через два дня, так как жил в соседнем небольшом городке, в сорока верстах отсюда. А рука у мальчика болела сейчас.

Я осторожно осмотрела руку мальчика. Раны не было, только синяк, но явно был закрытый перелом. Я видела, что Юсуф старается не плакать, так как Фатима чуть раньше заявила ему, что он ноет как девчонка, но по его лицу текли горькие слезы. Я представляла, как ему больно.

— Перелом, — кратко заявила я, обращаясь к старой женщине. На Фатиму, которая злобно зыркала на меня, но против воли свекрови не могла возразить, я старалась не смотреть. — Надо поставить кости на место и зафиксировать, чтобы все зажило.

— Ты сможешь это сделать, СашА? — спросила Джамиля-ханум.

— Да, но мне нужны будут бинты, две прямые дощечки и мягкие тряпки, чтобы проложить больное место.

— Делай, — велела старушка. — Зухра принесет тебе все, что надобно.

— Неужели вы верите, что она знает, как лечить руку моего сына, госпожа?! — возмутилась Фатима.

— Верю. Она помогла моим ногам, и я хожу почти без боли.

— А я все равно не верю, — процедила Фатима злобно. — Она причинит вред моему сыну. Потому что она русская!

— Глупости не говори, — ответила ей строго Джамиля-ханум. — Или ты решила оспаривать мое решение, Фатима?

Молодая турчанка поджала губы и промолчала. Я уже знала, что в турецких семьях старшую женщину в доме все почитали и слушались. И ее слово было закон, после воли мужской главы дома.

Зухра убежала за водой, чтобы вымыть руку мальчика от грязи, и за бинтами и дощечками. Я сказала, какие именно нужны. Джамиля-ханум отправилась поговорить с местным муллой, который некстати явился в это время.

Я же осталась с мальчиком и Фатимой, которая с ненавистью следила за тем, как я начала осторожно снимать с Юсуфа одежду, стараясь не травмировать его руку сильнее. Потом я велела мальчику закрыть глаза и быстро поставила кость на место, одним умелым движением. Этому я научилась еще в полевом госпитале, где приходилось почти ежедневно вправлять кости раненым.

Он вскрикнул. Но я тут же успокоила его.

— Все. Больше так больно не будет, Юсуф, обещаю. Сейчас зафиксируем твою руку, и она будет заживать. Но долго, месяц. Придется потерпеть и не двигать ею. Но зато потом она будет полностью здорова.

Мне нравился старший сын Фатимы, восьмилетний Юсуф. Он хорошо относился ко мне и даже иногда пытался защитить меня словами от нападок своей матери. Именно поэтому я сейчас объясняла ему что и как, и пыталась успокоить. Да и ранее предложила свою помощь. Будь на его месте, например, Фатима, я бы даже палец о палец не ударила. И ждала бы она своего доктора два дня.

Общаясь с местными на их языке, я за две недели хорошо поднатаскалась и выучила турецкий. Оттого мне удалось подробно всё рассказать мальчику.

— Спасибо, СашА, — ответил мальчик. Он был вторым после Джамили-ханум, кто назвал меня по моему настоящему имени. — Ты очень добрая и умная.

Глава 40

Я улыбнулась Юсуфу. В этот момент появилась Зухра с бинтами и кувшином с водой, и мы начали с ней обмывать грязную руку мальчика.

— Я сварю тебе отвар, — сказала я Юсуфу. — С валерианой, ромашкой и еще одной травой: попьешь, и он заглушит боль в руке.

Мальчик снова поблагодарил меня.

Фатима же стояла чуть в стороне у окна. Только недовольно следила за нами глазами и никак не помогала, видимо, считала, что это не ее барское дело. Но как можно было стоять в стороне, когда твой сын травмирован и ему нужна помощь? Мне было не понятно.

Однако в какой-то момент Фатима не выдержала и язвительно заявила:

— Пытаешься втереться в доверие к моей свекрови, русская? И еще сына моего подкупаешь сладкими речами?

Я не отвечала, продолжая заматывать дощечки на руке мальчика вместе с Зухрой. Знала, что лучше молчать, потому что эта злобная