Моя русская княжна - Арина Теплова

— Ты действительно этого хочешь, Янгир? — спросила я кокетливо, впервые за все это время назвав его по имени. — Чтобы я перестала ненавидеть тебя?

Я тут же решила, что надо сыграть роль послушной и смирившейся пленницы, чтобы понять, насколько он говорил правду.

— Да, моя красавица, — ответил он, ласково окидывая меня страстным взглядом.

— Тогда пообещай, что больше не тронешь меня против моей воли.

Он долго пронзительно смотрел на меня. А потом вдруг выдохнул:

— Обещаю. Что пока не трону тебя, Айнур. Я подожду, пока ты сама не захочешь моих ласк.

Я даже не ожидала от него подобных слов, до последнего думала, что он врет. Однако смущало слово «пока». Оно могло означать неделю или месяц, а могло — только лишь сегодня.

А уж «захотеть его ласк» — этого точно никогда не будет. Подобного я даже в бреду представить себе не могла.

Но я прекрасно понимала, что это всего лишь сделка с хищником, который на время собрался вести себя благородно и великодушно. Видимо, так ему захотелось сейчас. Но я понимала, что малейшая моя ошибка — и он снова превратится в лютого «зверя», ибо натуру не поменять.

Мне надо было выиграть время до побега. Возможно, все получится, и пока этот зверь играет в благородство, мне уже удастся сбежать с помощью Джамили-ханум.

Я прижала к себе пустой поднос и сказала:

— Помни, ты обещал мне.

Быстро направившись к двери, я чувствовала, что его горящий взор буравит мою спину. Вышла в коридор, надеясь на то, что все же это не очередная его уловка, чтобы снова унизить меня.

Однако после этого разговора я поняла одно: надо бежать во что бы то ни стало.

Но чтобы это получилось, надо было выбрать другую тактику. Сделать вид, что я смирилась со своей участью, усыпить бдительность этого шакала, как назвала его Джамиля-ханум. Пусть думает, что смог сломить мое сопротивление и подчинить. Он расслабится, ослабит надзор за мной, а потом я сбегу.

Когда-то я читала в библиотеке отца в нашем дворце подобную историю. Как один пленник-индеец именно так и сбежал от своих рабовладельцев. Прикинулся им другом, якобы смирился, а потом побег удался.

Именно это я и хотела осуществить.

Усыпить его бдительность, и когда Янгир ослабит «хватку», тогда я сбегу. К тому же сейчас у меня было благословение на то Джамили-ханум, которая обещала мне помочь. И эта надежда давала мне силы держаться дальше.

Глава 44

Последние два дня снег валил беспрерывно, огромными хлопьями, заметая все вокруг. Похолодало и температура воздуха даже днем не поднималась выше нуля. Вся природа замерзала, а мы в доме спасались у теплых печек, которые топились постоянно.

Я была привычна к морозным снежным зимам. Ведь в моем прежнем мире они были, да и в Петербурге в этом веке, хоть и не бывало сильных морозов, но промозглая погода и небольшие минусовые температуры были обычными с ноября по апрель.

Почта и посыльные не приезжали к нам в селение почти два дня, дороги занесло, и местные жители начали готовить низкие телеги с полозьями. Они походили на наши сани, только с высокой посадкой.

В ту холодную ночь меня разбудили громкие голоса в коридоре, а спустя пару минут в мою спальню вошла Джамиля-ханум со свечой в руке.

— Дочка, ты не спишь? — спросила она.

Я бросила взгляд на старинные часы, стоявшие на полке. На них было два часа ночи.

— Проснулась, — ответила я. — Что-то случилось, госпожа? Вам нехорошо?

Быстро поднявшись на ноги, я устремилась к ней в одной рубашке. Подумала, что старой женщине плохо, оттого она решила меня разбудить. Вчера мы с ней попробовали новый лечебный эликсир для ее суставов, рецепт которого я вычитала в одной из книг в библиотеке. Книга была переводом с китайского, только на турецком. Оттого я решила, что от нового лекарства Джамиле-ханум стало плохо.

— Нет, со мной все хорошо. Но нужна твоя помощь, СашА.

— Какая?

— Ты умеешь принимать роды?

— Ни разу не принимала, госпожа.

— Ох, Аллах! Какая жалость, — заявила Джамиля-ханум. — У дочери плотника, что живет через два дома от нас, роды тяжелые. Уже почти сутки не может разродиться. И доктора все нет. Видимо, не может проехать к нам в селение из-за снегопадов, дорогу-то всю замело.

— Разве нет поблизости повитухи? — удивилась я.

Насколько я знала, что в России, что тут, в турецких селениях, всегда обычно жила повитуха.

— Была, только в два месяца назад умерла. Старая была.

— Понятно.

— Я подумала, что раз ты умела в моей болезни, то и дитя принять поможешь. Извини, что разбудила.

Джамиля-ханум горестно вздохнула, качая головой, и уже направилась к двери.

— Госпожа, но я могу попробовать. Однажды я видела, как происходят роды.

— Правда сможешь? — обернулась ко мне старая женщина.

— Не могу обещать, что получится. Я просто наблюдала в больнице для бедных, как врач это делал. Стояла рядом. Но могу попробовать помочь этой женщине.

Изначально, когда Джамиля-ханум сказала о роженице, я не хотела помогать. Ведь в прошлый раз жители селения едва не забросали меня камнями. Но сейчас вдруг подумала о том, что несчастная женщина не виновата в том мерзком действии, и если я могу помочь, то, наверное, стоит это сделать.

Я быстро оделась, и мы с Джамилей-ханум спустились вниз. Там нас ждала полная турчанка лет сорока. Ее лицо было взволнованно, и она, увидев меня, схватила меня за руку и запричитала:

— Пойдем скорее, русская госпожа, скорее.

Надо же! Оказывается и русская пригодилась.

Усмехнувшись своим мрачным мыслям, я пошла вместе с турчанкой и нашим слугой, который должен был проводить меня до дома женщины. На лестнице в этот момент появился Янгир. Он тут же велел еще одному слуге, идти вместе с нами. Видимо, чтобы я по дороге к дому плотника не сбежала.

Наши слуги-мужчины остались во дворе, а мы с женщиной прошли внутрь небольшого дома.

Роженица была очень плоха. Тяжелые сутки измучили ее. Около нее суетилась какая-то родственница, вытирала ей пот и поила ее. Но несчастная уже почти ничего не соображала от боли и была словно в бреду.

Я помыла руки и начала осматривать молодую женщину. На вид ей было не более двадцати лет, и турчанка, которая прибежала в дом Джамили-ханум за мной, была ее матерью. Аккуратно ощупав роженицу, я поняла, что ребенок лежит уже очень низко, но у него была большая головка, оттого лоно