Моя русская княжна - Арина Теплова

Бесцеремонно он схватил меня в охапку и опрокинул на мягкий топчан. Я закричала, но его рука тут же зажала мне рот. Я попыталась вывернуться, но он с сильной прижал меня к подушкам и начал срывать мою одежду.

Я была в ужасе. Мне казалось, что я снова там, на грязном сеновале, когда он взял меня в тот раз. Этот кошмар снова повторялся.

Глава 38

Мое платье он стянул так стремительно, что я даже не поняла, как оказалась обнаженной по пояс. Я попыталась вывернуться из его рук, но он был слишком силен. Я брыкалась и извивалась в его руках, не желая сдаваться. Выкрикивала слова ненависти, но его это не трогало. Он нагло, по-собственнически разминал мое тело ладонями и жадно целовал мои губы, шею, грудь.

Мне удалось расцарапать ему лицо до крови, но это нисколько не остудило его пыл. Наоборот, казалось, он озверел еще сильнее от запаха крови, словно зверь, почуявший желанную добычу.

Он легко ударил меня по щеке за непокорство и одним рывком перевернул на живот. Навалился сверху и одним движением разорвал мои легкие нижние шаровары.

Когда я ощутила его горячие бедра на своих обнаженных ягодицах, я прохрипела по-русски:

— Не смей, урод! Ненавижу!

— Прекрати сопротивляться, — хрипло шептал он мне в волосы, сильнее прижимая мои бедра к своим, — будет только больнее.

В ответ я снова начала вырываться, но он держал меня словно в железном капкане своих рук и тела и делал что хотел.

Этот нелюдь снова взял меня силой. Я до последнего сопротивлялась, но все было бесполезно.

Мне не было больно, но унижение и злость заполонили мое существо, пока он удовлетворял свою похоть. Я снова желала ему смерти и, яростно зажмурив глаза, представляла, как убиваю этого мерзавца снова и снова. Только эти кровожадные картины давали мне силы выносить все это.

Когда все кончилось, я уткнулась горячим лицом в подушку. Из моих глаз полились злые слезы.

Янгир полулежал на моей спине сверху, прижимая сильной рукой и мощным коленом меня к топчану. Я ощущала его горячее, срывающееся дыхание на своей обнаженной коже. Я неистово хотела, чтобы он оставил меня скорее в покое, чтобы ушел, и я стерла эти жуткие воспоминания из своей памяти о том, что сейчас произошло. Так было легче держаться, пережить все это и окончательно не упасть в пучину отчаяния и душевной боли.

Вдруг я ощутила, как его горячие губы начали целовать мою шею сзади, а руки — очень ласково и умело ласкать мою обнаженную спину и плечи.

— Ширин…

На турецком это означало «сладкая».

Я резко распахнула глаза и напряглась. Еще не хватало продолжения ласк от этого мерзавца.

— Не надо! — вспылила я, дернув плечом.

Но я чувствовала, что Янгир настроен на игривый лад. Явно после того, как снова он подчинил меня себе, его настроение изменилось и стало более благодушным.

— Тебе нужно время, Айнур, я понимаю, — хрипло и ласково прошептал он, опаляя горячим дыханием мой висок. — Ты привыкаешь к моей близости.

Привыкну? Похоже, он охренел совсем. Чувствовал свою безнаказанность и безграничную власть надо мной. И его явно не волновало, что я не хотела этой близости. Нет. Он, словно варвар, брал то, что хотел. Впрочем, он так и заявил мне чуть раньше.

Я резко дернулась. Развернулась и влепила ему сильную пощечину. Правда, густая короткая борода смягчила удар, но я ощутила хоть мрачное удовлетворение от того, что врезала ему. На его щеке красовалась кровавая отметина от моих когтей.

— Теперь довольна? — спросил он хмуро, но совсем не разозлился.

Он вмиг опрокинул меня на топчан спиной и навис широкими плечами надо мной.

— Успокойся и смирись, я сказал!

Наклонившись, Янгир попытался поцеловать меня, но я укусила его, и он сразу отпрянул.

— Нет! Ты мерзкий, наглый деспот! Отвяжись от меня.

— Я тебя хочу, потому будешь моей.

— Не буду!

Он как-то мрачно оскалился и быстро поднялся с меня. Начал медленно поправлять свою одежду, не спуская с меня горящего взгляда.

— Мне нравится твой огненный нрав, Айнур, и твое сопротивление. Когда ты станешь моей сама, это будет сладкая победа.

Я даже задохнулась от возмущения.

— Никогда этого не будет.

— Будет, уверен в том. Фатима тоже была недовольна, когда ее выдали за моего брата. Даже плакала поначалу. А потом полюбила Метехана. Все девицы боятся этого вначале, а потом им даже нравится.

Боже, что он говорил? Действительно надеялся на то, что мне может все вот это понравиться? Точно больной на голову.

И я не Фатима. Может, это было и нормально у них — брать женщин силой, но я точно не собиралась мириться с подобным.

— Я не девица. Я была замужем. А ты, ублюдок, убил моего мужа! Потому я никогда не смирюсь. Понял?

Я видела, что ему пришлось не по душе мои слова. На его красивом лице заходили желваки, и он сжал кулак.

— Посмотрим, — прорычал он и глухо добавил: — Отдыхай. Завтра я придумаю тебе новые обязанности.

Какие еще обязанности? Я напряглась от его слов.

Надеюсь, это не будет что-то непристойное?

На следующее утро я проснулась с головной болью и в полной депрессии. Воспоминания о том, что произошло вчера вечером, бередили мне душу. И я только надеялась на то, что этот мерзавец наконец отстанет от меня.

Должна же я ему надоесть? Да и вообще, первые три дня после того, как он привез меня сюда, он же не приставал ко мне. Ну, не считая того, когда разорвал мою одежду. Потому была надежда на то, что он все же угомонится.

У меня возникла мысль попросить защиты у Джамили-ханум. Но это было так противно.

Что я ей скажу?

— Ваш сын напал на меня и снова взял силой?

Мерзость. Я точно не смогу ей сказать такое в лицо. Хотя в прошлый раз она была явно в ужасе от моих слов.

Глава 39

Я оделась, умылась и поплелась на кухню завтракать.

Час спустя вышла во двор, увидела двух странных мужчин, с оружием. Они стояли у ворот и как будто охраняли дом. Я спустилась с крыльца и направилась к небольшому саду. Хотела нарвать последние осенние цветы, чтобы поставить в вазу Джамили-ханум. Так велела мне Зухра. Но едва я, собирая нужные цветы, приблизилась к концу сада, как около меня «нарисовался» один из мужчин с саблей