Моя русская княжна - Арина Теплова

— Но госпожа велела мне отнести, — ответил паренёк. — Она отругает меня, если ты понесёшь.

— Не отругает. Я поговорю с ней. Она не будет против, если я отнесу.

— Но, Айнур…

— Давай сюда, сказала! — уже приказала я. — Или скажу, что ты ударил меня. Тогда Джамиля — ханум рассердится.

Да, это был гнусный шантаж, но выхода у меня не было. Мне надо было пройтись ещё раз по селению и всё посмотреть. Разработать краткий путь побега. А письмо для булочника было предлогом, что я выполняю поручение своей госпожи.

Сегодня ночью я собиралась бежать. Завтра возвращался Янгир, и медлить более было нельзя. Я уже выяснила, что конюх уходил спать на ночь в дом, и пять лошадей, что были в усадьбе, оставались без присмотра на всю ночь. Я собиралась украсть одну из них и постараться оседлать ее. Я много раз видела в полевом лагере, как это делали воины. И один раз даже помогала одному из раненых закрепить седло, потому надеялась, что у меня всё получится.

Я торопливо вышла из усадьбы с заветным письмом и направилась по улочкам в сторону лавки булочника. Дошла я быстро, всё же верно запомнила краткий путь, только решила во время побега обогнуть одну улочку: там жили две злые собаки, и они могли поднять лай ночью.

Все мои мысли были о том, как лучше ночью прокрасться из своей комнатушки на улицу и дойти незамеченной до конюшни. Большой кусок лепёшки и сыра я уже припрятала в свою небольшую суму, которую стащила из кладовой. Этого мне должно было хватить до ближайшего селения. Но если там мне не помогут, то поеду дальше, к русским позициям. Два-три дня — и уже буду у своих.

Я не знала, получится у меня этот дерзкий побег, но мое желание сделать это перекрывало все другие разумные мысли.

Отдав письмо булочнику, я вышла из лавки и собиралась уже вернуться домой, по той же дороге. Однако не прошла и двух кварталов, как на одной из широких улочек мне путь преградили пятеро мужчин. Один из них был с палкой, а второй злобно крикнул мне:

— Убирайся из нашего села, русская тварь!

— Мы не хотим тебя здесь видеть, ведьма! — прохрипел угрожающе второй, и я увидела в его руке камень.

Остановившись, я недоуменно смотрела на них, и мне стало не по себе.

— Дайте мне пройти! — громко потребовала я.

Но мужчины проигнорировали мой возглас, и первый из них поднял палку.

— Прочь из нашего села, неверная!

— Тебе не место в доме нашего господина, погибшего генерала Ахмет-паши!

— Или до утра не доживешь, русская! — пригрозил второй.

Они были настроены агрессивно и явно не расположены к разговорам. Я хотела обойти их. Но тот, что орал больше всех, вдруг поднял руку и бросил в меня камень. Я едва успела отклониться, но острый угол все же задел мое лицо. Боль пронзила мою щеку, и я в ужасе вскрикнула, стремительно прижав ладонь к своей щеке. Убрала пальцы от лица — они были в крови.

Я снова обратила взор на агрессивных турок и увидела, что второй поднял с земли еще один камень.

Глава 36

— Эй! Немедля отошли от нее! — вдруг раздался позади меня грозный окрик.

И тут же со мной поравнялся всадник на темном жеребце. Я подняла голову.

Это был Янгир. В военном облачении, как и уезжал, и с искаженным бешенством лицом.

Он угрожающе поднял длинную плеть-двухвостку и выехал вперед меня, словно закрывая меня своим жеребцом от мужчин. Турки неуверенно попятились назад, опустили палки.

Я видела, что они недовольны его приказом и появлением Янгира, но открыто спорить с ним побаивались.

— Она неверная, господин! — выпалил самый смелый из них.

— Янгир эфенди, она наведет на нас кару Аллаха! — прошипел второй.

— Эта девушка под моим покровительством! Ясно вам? Ступайте по домам! — процедил Янгир.

Но турки медлили и не хотели уходить. Я видела в их глазах ненависть и желание разделаться со мной. Процедив ругательство сквозь зубы, Янгир оказался уже около меня. Склонился с седла и протянул мне руку.

— Сюда иди! — прорычал он мне.

Понимая, что лучше сейчас действительно уехать с ним, я вложила свою ладонь в его, и он легко поднял меня к себе. Усадил боком впереди себя. Жестко обвил мою талию рукой и пришпорил жеребца.

— С дороги! — прохрипел он туркам, которые отскочили в сторону.

Мы быстро помчались по улице вперед, и я даже облегченно выдохнула. Как вовремя он появился! Неизвестно, чем бы сейчас кончилась вся эта потасовка с турками. В душе я даже была благодарна Янгиру, но показывать этого не собиралась.

Видя его недовольное лицо и злой взор, я отвернула лицо в сторону, замечая, что мы галопом несемся к его усадьбе.

— Русская дура! — прорычал мне в ухо Янгир. — Я говорил тебе не выходить из моей усадьбы? Хотела проверить, насколько быстро тебя забьют камнями?

— Я относила послание Джамили-ханум, — тихо ответила я, поворачивая к нему лицо.

— Врешь, Айнур! Моя мать не могла тебя никуда послать! — процедил он и так сильно сжал мою талию железной рукой, что у меня даже перехватило дыхание от боли. — Она знает, что делают с русскими местные.

— Я говорю правду.

— Замолчи! Хватит врать. Мои слуги тебя не тронут, я дал им четкие указания и пригрозил. Но за всех остальных я ручаться не могу.

Я отвернулась от него, на моих глазах навернулись слезы. Хватка турка немного ослабла, а он продолжал цедить мне в ухо:

— Знаешь, сколько было убито пленных русских в нашем селении? Все. За полгода войны — двадцать три человека. Ни один не избежал расправы. Их могилы за старой мельницей у леса, можешь пойти проверить.

Больше я не отвечала на его слова. Он тоже замолчал. Когда мы въехали в усадьбу, Янгир подвез меня к крыльцу и спустил с лошади. Я бегом побежала в дом — испуганная, недовольная и нервная.

До самого вечера Янгира я больше не видела. Точнее, делала всё, чтобы избегать его. В просторном доме это удавалось хорошо. Большую часть дня я провела с Джамилей-ханум, а на те полчаса, что сын приходил поприветствовать мать, я убежала на кухню под предлогом принести госпоже обед.

После ужина, когда уже стемнело, я ходила в баню с одной из служанок. Джамиля-ханум отпустила меня до утра отдыхать, и я уже направилась в свою комнатушку, как в коридоре наткнулась на Зухру. Она проворчала,