Моя русская княжна - Арина Теплова

— Нет.

Его глаза вмиг запылали бешенством, а в следующий миг он впился поцелуем в мои губы — жёстко и властно. Долго терзал мои губы, как будто наказывая. Я же пыталась вырваться, но он отпустил только когда захотел сам. Чуть отстранился. Я видела, что его взор уже горел не злостью, а желанием, и он горячо дышал надо мной.

— Ненавижу, — прошипела я, отворачивая от него лицо, не в силах вынести тяжесть и темноту его взгляда.

— Не сомневался в твоём постоянстве, джади, — произнёс он хрипло, легко проводя пальцами по моей пылающей щеке. — Веди себя хорошо. Или будешь наказана.

Бросив свою угрозу, он наконец отпустил меня и, ещё раз пройдясь по мне предостерегающим взглядом, вышел из моей комнатушки.

Я же обессиленно прислонилась спиной к беленой стене и глухо выдохнула. Неужели я наконец осталась одна, без ненавистного присутствия этого турка рядом?

Переведя взор на топчан, я прикрыла дверь и упала на него без сил. Заснула мгновенно, даже не раздеваясь.

Глава 30

Сильный толчок по ногам вырвал меня из крепкого сна.

— Эй, русская! Вставай! — раздался надо мной голос, говоривший по-турецки.

Но даже спросонья я поняла, что сказала женщина.

Всю ночь я спала как убитая. Сказывалась тяжелая двухдневная скачка на лошади и нервное состояние. Оттого сейчас я едва открыла глаза и непонимающе посмотрела на женщину, стоявшую надо мной.

Это была толстая турчанка в неприметной одежде, на голове намотан какой-то цветастый платок.

— Вставай, сказала! Некогда мне с тобой тут болтать! Еще лепешки к обеду надо печь! — как-то злобно процедила она мне в лицо.

Я села на низкой постели, огляделась. Старая комнатка, незнакомая и грязная. Незнакомая обстановка. Снова вспомнила, где я и что со мной произошло.

Стало тошно.

Турчанка бросила рядом со мной на топчан стопку одежды.

— Господин Янгир-бей распорядился дать тебе одежду. Одевайся.

Поморщившись, я окинула взглядом ненавистные турецкие тряпки, даже не хотела прикасаться к ним. Мне подумалось, что если я надену их, то словно признаю, что я здесь рабыня. Но я не была ею. Я была в плену у злых турок, и именно это я внушала себе. И никакой рабыней я не буду.

— Нет, — твердо ответила я турчанке. — Я хочу в туалет и умыться.

И тут женщина со всей силы ударила меня в плечо и злобно процедила:

— Одевайся, сказала!

— Нет.

— Упрямая ослица!

Я снова получила от нее удар в грудь. Била она не сильно, но явно хотела сломить мою волю. Я поднялась на ноги и попятилась от нее и на плохом турецком ответила:

— Хоть забей меня, не буду это надевать.

Демонстративно я схватила свой пуховый платок, накинула на плечи и скрестила руки на груди. Турчанка злобно взглянула на меня.

— Господин будет недоволен.

— Плевать мне на твоего господина, — прошипела я в ответ по-русски и отрицательно замотала головой.

Турчанка что-то недовольно проворчала в ответ и сделала знак рукой следовать за ней. Я сунула ноги в ботиночки, даже не завязав их, и пошла за ней. Хотя и с опаской, но все же надеясь, что она поняла, что я хотела.

Мы вышли из дома через неказистую дверь, которая, видимо, служила для слуг. Оказались на заднем дворе. Женщина указала мне на каменные умывальники и раковины сбоку и на нечто поодаль — на сарай. Я молча подошла к каменному невысокому сооружению и начала умываться. Вода в умывальнике была холодная, что было ожидаемо. На улице так и не потеплело, и было около десяти градусов. Сарай оказался отхожим местом.

Толстая турчанка куда-то уходила, но вскоре вернулась. Я уже закончила. Сунула мне в руки деревянный гребень для волос и пару лент. Снова проводила меня в мою комнатку.

— Собери волосы и побыстрее, — велела турчанка. — Джамиля-ханум хочет завтракать. Ты подашь ей.

Я промолчала, но спорить не стала. Подать завтрак старушке не так уж обременительно. Наверное, лучше это сделать, может, тогда и мне что перепадёт из еды?

— А мне когда можно поесть? — спросила я.

— Позже, — ответила безразлично женщина. — Слуги едят на рассвете. Ты всё проспала, русская. Потому есть будешь в полдень.

Я кивнула. Ну ладно, не помру до обеда.

Быстро расчесав волосы, я заплела их в две косы, затянула лентами. Турчанка всё это время стояла как надзиратель надо мной и громко вздыхала. Похоже, торопилась делать дела, а ей ещё поручили меня.

Спустя пять минут мы прошли на кухню. Здесь суетилась такая же полная кухарка, что-то помешивая в большой кастрюле.

Увидев нас, кухарка указала на поднос с едой, что стоял на столе и сказала:

— Зухра, вон там. Я всё приготовила.

Турчанка велела мне взять поднос и следовать за ней. На нем был небольшой смешной чайник, чашка и какой то странный хлеб из еды и еще что-то похожее на варенье.

Мы поднялись на второй этаж дома. Здесь было даже красиво и богато. Ковры на полу, стены с росписью и большими окнами. Как я поняла, на втором этаже были господские комнаты, а внизу хозяйственные помещения, кухня и комнаты для слуг.

Мы подошли к большой центральной комнате, похожей на гостиную, двери в которую были распахнуты. А оттуда доносились голоса.

— Когда же войне конец, сынок? — раздался в этот момент голос женщины.

Оставшись у дверей и не входя, турчанка показала мне рукой, так же стоять в коридоре. Я увидела через дверной проём старую Джамилю, сидящую на низком диване, и Янгира. Он стоял около матери, рассматривая что-то в окно. Одет был в военный новый китель.

— Это пока не ясно, — ответил он на вопрос матери. — Завтра я еду в штаб армии. Чтобы уведомить их, что я жив и бежал из плена.

— Может, еще побудешь дома? Тебя опять заберут на войну.

— Я офицер, матушка. Как прикажет командование, так и будет.

После этих слов старушка увидела нас в дверях, и толстая служанка услужливо затараторила:

— Ваш завтрак, Джамиля-ханум. Подавать?

— Да, — кивнула старушка.

Янгир тут же отошел от матери и, поклонившись, заявил:

— Матушка, я пройдусь по окрестностям, посмотрю, что и как.

— Да все вроде спокойно, сынок. Все платят подати, и недовольства нет. Деньги управляющий приводит исправно.

— Хочу сам в этом убедиться, — ответил жестко Янгир.

Служанка подтолкнула меня вперед. И я, неся поднос с едой в руках, хотела пройти дальше, но на моем пути встал Янгир, который подошел к двери. Его взор прошелся по мне, и я видела, как он