Фантастика 2026-194 - Мария Геррер

много, как не знал ни о ком более: где шрамы на теле, что стряпает, какие привычки, храпит ли. Не храпит! И спит вполглаза, ухание сов и вой волков его не будил, но стоило Гриде ночью встать по нужде, сразу открывал глаза и следил.

А Марчук больше думал, узнают ли они чужака, если встретятся с ним без Гриди. Парень сказал, что под конец чужак научился говорить так, что не отличить от любого другого жителя Дубровки, даже песни и частушки здешние запомнил. Подорожную это ему не поможет выправить, но успокоит подозрения. Тот же Васюков отпустил бы чужака безо всякого сомнения. А ежели учесть, что дворяне и, как оказалось, некоторые чересчур ученые грамотеи не на стороне Ордена, дело представлялось совсем безнадежным.

Добравшись до последней деревни, орденцы с Гридей вышли на опушке леса.

— Дня два или три шел. В чащобе промахнуться легко, может, и не найду то место.

Из его рассказов Стрелы уже знали, что там пригорок, на вершине которого землянку и построили. На вершине — чтобы по весне талой водой не залило. Частоколом ее обнесли, рядом погреб вырыли, чтоб мороженое мясо хранить, даже крохотную баньку сделали, хоть там распрямиться нельзя. Воду носили из родника, что у подножия пригорка. Дровенник сделали с навесом. Каждое утро Гридя чистил снег во дворе и сразу за частоколом, чтобы звери по сугробам не могли перебраться. После первого снега чужак без устали выискивал засохшие и подмерзшие ягоды, дикие яблоки и коренья, говорил, что если есть одно мясо, можно заболеть, всё вздыхал по какой-то картошке.

Вместо того, чтоб блуждать три дня по незнакомому лесу, Марчук созвал всю здешнюю деревню и спросил, не знает ли кто, где в лесу есть пригорок с родником у подножия. Один мужик вспомнил такое место, забредал туда, когда искал доброе дерево для дома, сказал, что сможет провести за малую плату. Марчук с ним быстро сторговался, мужик собрал припасов на всех и повел.

Кое-что вспоминал Гридя, кое-что — мужик, так вместе на второй день они и вывели орденцев к землянке. Только вот ни частокола, ни дома там не было — одно погорелище.

— А ведь мы примечали дым, — сказал мужик, — еще дивились, откуда в сыром лесу огонь взялся. Грозы-то не было. Хотя тут прежде ничего не стояло. Для чего доброму человеку в лесу сидеть?

И ахнул, догадавшись:

— Никак чужак тут был? Хотя вы ж, господа, из Ордена, для чего вам тут еще быть? Неужто так близко сидел? Господин граничник, а к нам хворь отседа никакая не перекинется? Или вы меня теперь в жарник…

— Не боись, — успокоил его Карницкий. — Не будем тебя в жарник. Ты ж не чужак.

— И куда дальше? — спросил Ртищев.

Пока шли по лесу да ночевали под кустом, его мундир утратил щеголеватость и свежесть, что, по мнению Карницкого, только пошло на пользу офицеру. Теперь он хотя бы не раздражал своим видом.

— Будь я на его месте, ушел бы в другую губернию, — сказал Марчук. — Но то я! Я знаю, как действует Орден, знаю об отделениях и знаю, куда идти. Чужак всё сведения получил от Гриди, а у того их было немного. Или ваш грамотей учил, где какая губерния?

— Может, и учил, — пожал плечами Гридя. — Я слыхал про Поборг, Белоцарск, Очебор, но далече ли они и по каким дорогам идти — не ведаю. Только соседние с Дубровкой деревни знаю. Вот дядька Тихон — тот ученый! Он знает, даже сколько дней куда ехать! Дядь Тихон однажды даже на поезде прокатился! Говорит, едешь гладко-гладко, будто по волнам лодочка плывет, а перестук колес убаюкивает получше мамкиной колыбельной. А мчит так быстро, словно лошадей во весь опор гонят.

— Хорошо, что он не дядьку Тихона поймал, а этого оболтуса, — проворчал Марчук.

Спустя два дня, воротившись к карете и передохнув одну ночь, орденцы вновь задумались, что делать.

Случись это полгода назад, Марчук бы велел разнести весть по окрестным деревням, чтоб о всякой краже докладывали в Орден, пусть ненапрямую, а через почтовую станцию с возмещением платы. Гридя говорил, что чужак до последнего ходил в своей чудной одежде. За зиму ей ничего не сделалось, а штаны Гриди истрепались, застирались и не единожды рвались. Значит, когда чужак решит прикинуться здешним жителем, ему понадобится здешний наряд. Где он его возьмет? Явно же украдет.

— Не обязательно, — возразил Ртищев. — Если сложить всё, что говорил о нем Гридя, он не солдат, скорее лазутчик. Такой может выловить кого-то, снять штаны с рубахой и умертвить. Я заметил, что о пропаже людей деревни в Орден не докладывают, а значит, вы и не узнаете. Кстати, а почему не докладывают?

— Пусть тебе о том Василь скажет, — буркнул Марчук.

Возница с радостью заговорил:

— Так ведь мало разве народу пропадает? Кого волки съели, кто в лесу заплутал и не воротился, кто утонул. В моей деревне и о краже бы не подумали говорить в Орден. Всегда найдется пара-тройка бедолаг, на которых все подумают, изобьют для острастки и забудут.

— К тому же, для того есть свои службы, — дополнил Марчук. — В городе городничий говорит, если что подозрительное случается, а в деревнях всё решают грамотеи. Ежели мы каждого пропавшего дурня искать начнем, о чужаках можно забыть.