Фантастика 2026-62 - Ал Коруд

Эй, слышь! — опять завелся мажор, теперь с неприязнью глядя на длинного Мэла снизу вверх. Роста он был немалого, но до моего двухметрового приятеля не дотягивал. — Ты-то куда откуда нарисовался, длинный?

Мажору явно было не по себе. Он оказался в центре внимания. И внимание это было отнюдь не приятным. Теперь на него смотрели все пассажиры в вагоне. А кое-кто шептался и укоризненно качал головой.

Мажор картинно откинул волосы и сделал вид, будто их приглаживает. А потом с быстротой молнии хотел врезать мне по шее. Но я оказался быстрее — мигом перехватил руку Филиппа и заломил ее. Молодчага Мэл: вовремя показал мне кое-какие приемчики борьбы!

— А-а-а! — завопил мажор, потерпев сокрушительное фиаско. — Ты что делаешь? Пусти, козел! Руку сломаешь! Я на фортепиано играю!

Из его рта вырвалось несколько таких непечатных выражений, да таких забористых, что кое-кто из родителей, сопровождающих своих детей, зажал им ушки.

В этот момент поезд как раз подъехал к станции. Мажор таки сумел вырваться из моих рук и выскочил из вагона, но запнулся о мою ногу. Точно куль с мукой, Филипп прямо в своей белоснежной рубашке и новеньком пальто брякнулся на не очень чистую платформу.

— Вот ведь срам-то какой! — покачала головой какая-то бабуля. — Вроде с виду приличный человек. А так нализался среди бела дня!

Мажор, поднявшись на ноги и бормоча себе под нос ругательства, которым позавидовали бы даже портовые грузчики, понесся к эскалатору и скрылся из вида. Я потянул за руку Мэла и кивнул Вике:

— И мы пойдем! И так уже толпу зрителей собрали.

Догонять мажора на платформе мы не стали — просто присели на лавочке. Да и он, кажется, не горел желанием продолжить диалог — уже скрылся где-то.

— Подождем следующий поезд! — предложил я и обратился к Вике: — Поняла, значит, что за фрукт?

— Поняла, поняла! — буркнула Вика, поправляя поношенное пальтишко. — Сазан жирный.

— Какой сазан? — не понял Мэл.

— Богатый то есть! — пояснила Вика. — Ищет тех, кто на передок послабее.

Она разговаривала резко, отрывисто, грубо. Как человек, очень сильно уставший от жизни.

И она поднялась со скамейки, опершись одной рукой.

— Пойду я! Некогда рассусоливать.

— Слушай! — сказал я, стараясь держаться миролюбиво. — А может, расскажешь все? Как дела у тебя вообще?

Вика насмешливо глянула на меня исподлобья и усмехнулась. Я заметил, что у нее не хватает двух передних зубов.

— Обалдеть как хорошо! — хмыкнула она. — Благодаря тебе с твоим приятелем длинным. И еще кое-кому.

— Нет, Вика! — возразил Мэл, вклинившийся в разговор. — Мы тут ни при чем. Ты сама по кривой дорожке пошла. Не свяжись ты с этим рыжим ублюдком — ничего бы не было.

— Ну а сейчас-то вы что хотите? — ощерилась Вика.

— Да просто хотели узнать, как дела… — начал я.

— Хорошо дела! Родила! — Вика хлопнула себя по животу.

И тут ее будто прорвало. Информация хлынула из нее потоком. Будто она давно хотела выговориться, да все не решалась.

— Недавно родила. Полгода всего на зоне побыла. Выпустили по УДО. К тем, кто родил или родить собирается, там помягче относятся. Вышла за порог с младенцем в кульке. Стою и плачу, не знаю, куда деваться. Спасибо, Тося, подружка моя, похлопотала — помогла техничкой в школу пристроиться. Родич ее какой-то дальний зятем нашей тете Даше приходится. Вот и пристроила по знакомству. Малую я в ясли определила круглосуточные. Жилье служебное мне выделили, комнату в коммуналке. Хорошо хоть в Москве осталась. Не сослали за сто первый километр.

Тосю я хорошо помнил… Сох по ней когда-то. До тех пор, пока не встретил… Нет, о Насте я теперь даже вспоминать не хотел.

— А квартира? — спросил я Вику, пребывая в полном шоке от случившегося. — У тебя же была квартира! От бабушки вроде… Куда квартира делась?

Выглядели мы с Мэлом, конечно, глупо. Странно было надеяться, что после всего случившегося Вика станет вести с нами дружеские беседы. Она, конечно, сама во всем виновата, но ни за что в этом не признается.

— Что квартира? — так же грубо ответила Вика. — Квартира другому кому-то отошла, пока я на зоне была. Конфисковали. Это там где-то, в Америке, говорят, квартиры и покупать, и продавать можно… Еще и «маклеры» какие-то ходят…

— А этот… Рыжий? — вмешался Мэл. — Это же… его ребенок?

— Знамо дело! — шмыгнула носом Вика. — Чей же еще? Я женщина порядочная! Со всеми сразу не… Только ты не вякай об этом, понял? В свидетельстве о рождении левые данные вписали. С моих слов. Сгинул Женя — туда ему и дорога. А малую свою я в обиду не дам! Ладно! Некогда мне!

И она села в подошедший поезд.

— Пойдем в другой вагон! — потянул я за руку приятеля. — Не будем девку смущать.

Чувствовал я себя паршиво.

С одной стороны — мы с Мэлом были правы. Вика сама испортила себе жизнь. Она добровольно связалась с Рыжим. По своей воле покрывала его преступления. Добровольно помогала сбывать награбленное.

А с другой — жаль девку. В свои двадцать с небольшим она осталась матерью одиночкой с дитем на руках, да еще и в коммуналке. Только родила дитя — и почти сразу его в ясли отдала. Жить-то надо на что-то. Не придумали еще большой декретный отпуск. Врагу такое не пожелаешь.

Мэл, кажется, думал о том же.

— Пойдем в нашу пивнушку! — предложил приятель. — А то что-то настроение на нуле! Почитай, месяц там не были — все гранит науки грызли. Пора и запить чем-нибудь гранитную крошку!

— Пойдем! — согласился сказал я. — Пропустим по кружечке!

Я был твердо уверен, что поступил правильно, решив заступиться за девчонку. Я ж не злопамятный… Да уже и не мажор… Вика свое получила и выводы сделала.

* * *

В «нашей» пивной, которую мы так любили посещать с Мэлом, Дениской и Толиком, сегодня было яблоку негде упасть. Чудом мы урвали себе столик в углу, прямо рядышком со стойкой.

— По пиву? — спросила нас продавщица и, в соответствии с правилами сурового советского сервиса, добавила: — Давайте только сразу определитесь, чтобы мне два раза не бегать! И так уже набегалась, точно савраска…

— Ага,