Фантастика 2026-173 - Александр Вольт

неподвижна, и лишь изредка ее тонкие пальцы переворачивали страницу с сухим, едва слышным шелестом. В отличие от брата, она умела ждать. Умела погружаться в тишину, растворяться в ней, превращаясь в часть интерьера.

Тишина в комнате была плотной, вязкой. Приглушенный шум города, доносившийся с улицы, лишь подчеркивал это безмолвие. Они не разговаривали уже больше часа. Все, что нужно было сказать, было сказано еще ночью, после встречи с коронером. Теперь оставалось только ждать.

Нандор тяжело вздохнул, нарушая затянувшуюся паузу, и захлопнул крышку ноутбука.

— Что ты думаешь? — спросил он, глядя не на сестру, а на противоположную стену. — Этот коронер все-таки что-нибудь накопает?

Шая не подняла глаз от книги. Ее голос, когда она ответила, был ровным, лишенным эмоций, словно она читала вслух прогноз погоды.

— Не знаю. Может быть, что-нибудь и накопает.

Она перевернула страницу.

— Но и нам сейчас нет смысла куда-то дергаться. Не так ли?

Вопрос был простым, но в нем звучал вызов. Тот самый, который Нандор ощущал последние сутки. С одной стороны его разрывало от того, что его сородичей режут как свиней и похищают души, пуская как расходник для древнего ритуала.

С другой стороны… А что он сейчас мог? Перевернуть город? Рыскать в каждом углу? Он — сотрудник по правам эльфийского народа, и его задача выяснить, действительно ли здесь происходит что-то неладное, и подать бумаги, чтобы затем покарали виновных.

Однако Нандор внутренне не находил себе места. Они с сестрой ожидали увидеть обычную расовую неприязнь и расправу под синькой над «длинноухими» от каких-нибудь портовых рабочих. А получили… он и сам до конца не понимал, что конкретно. Оккультика.

Поэтому Нандор молчал, прекрасно понимая, что сестра права. Оккультисты затаились. После кражи тела и последовавшего за этим шума они ушли на дно. Поднимать на уши весь город, устраивать тотальные проверки, привлекать к себе еще больше внимания означало спугнуть дичь окончательно и, что еще хуже, показать себя некомпетентными перед МВД и, в первую очередь, перед Императором.

А главное — это могло помешать Громову. Его безумная и, как казалось Нандору, абсурдная провокация была их единственной возможностью выманить крыс из нор.

— Надо немного подождать, — наконец произнес он, признавая собственное бессилие. — Посмотреть, что выльется из этого информационного шума.

И тут… тишину прорезал короткий, мелодичный сигнал.

Уведомление на телефоне Шаи.

Движение было легким, почти ленивым, ни к чему не обязывающим. Она не отложила книгу, лишь протянула руку, взяла со столика смартфон. Ее взгляд, до этого скользивший по строчкам, замер на светящемся экране. Палец легко смахнул блокировку.

Несколько секунд она смотрела на дисплей, и ее лицо оставалось совершенно непроницаемым. Нандор следил за ней, пытаясь уловить хоть малейшее изменение — напрягшуюся жилку на шее, дрогнувший уголок губ. Ничего.

— О, — сказала она, заложив указательный палец на страницах книги как закладку и опустила ноги на пол.

* * *

Я в упор смотрел на Докучаева. Он все еще стоял за столом, зажав ладонью телефонную трубку, и его лицо выражало смесь раздражения и непонимания, хотя на том конце провода давно никого не было.

— Что значит «причастен»? Кого ты имеешь в виду?

— Арсения Вяземского. Психоаналитика, — отчеканил я. — Он приходил ко мне этим утром. И он задает не те вопросы, которые должен был бы задавать психоаналитик.

Я лаконично, без лишних эмоций изложил ему суть разговора. Аргумент за аргументом, с методичностью парового молота: его внезапный интерес, его вопросы о вскрытии, его нервозность, крепкое рукопожатие, и, самое главное, его фраза. Роковая оговорка.

Докучаев слушал внимательно, не перебивая, его пальцы нервно барабанили по деревянной поверхности стола. Когда я закончил, он откинулся на спинку кресла.

— Вяземский… — задумчиво протянул он. — Так он же был с вами на охоте, насколько мне известно.

— Да. Был. Но его и остальных гостей не допускали к поляне, — я подался вперед, понизив голос. — Евгений Степанович, поймите. Я сам увидел, что это эльф, только когда его сняли с дерева. Нас там было всего несколько человек: я, мои помощницы, Корнелиус, следователь и два патрульных. Никого из посторонних.

Докучаев нахмурился. Моя логика была ему понятна, но он искал контраргументы.

— Ну он же аристократ и психоаналитик, Виктор, — произнес он с ноткой снисхождения, как будто объяснял мне прописные истины. — Ты же сам знаешь, как оно бывает в небольших городках. Может, тот следователь кому-то из знакомых рассказал, тот другому, тот еще кому. Сарафанное радио. И вот новость просочилась в высший свет. Это не доказывает его причастности.

— Евгений Степанович, это не просто так, я уверен, — я чувствовал, как во мне закипает раздражение. Он видел то, что хотел видеть — простое, логичное объяснение, которое не требовало лишних телодвижений. — Нам нужно брать его, пока он никуда не слинял. Он, когда получил ответы на мои вопросы, а задавал он их исключительно про тело, очень быстро удалился. Это не простое любопытство, это сбор информации. Он прощупывал почву. Мы же сами с вами запускали информационную компанию как раз для того, чтобы выманить кого-то из них, у кого явно треснет терпение.

Пристав снова забарабанил пальцами по столу, глядя куда-то в сторону.

— Виктор, мне кажется, у тебя паранойя развилась. Ты понимаешь, что тебе повезло, что я вообще в субботу здесь оказался с самого утра?

— Евгений Степанович, все указывает на то, что он если не сам оккультист, то напрямую связан с ними! — сказал я с нажимом, потому что упертость Докучаева начинала меня раздражать. То он меня хвалит за хорошо проделанную работу, то теперь, когда все факты сходятся в кучу, идет на попятную. А может… может он и сам из них?..

Мысль предательски проскользнула в голове.

Нет. Не может быть. Только не Докучаев.

Или?..

Черт, кажется, я и вправду начинаю параноить.

Докучаев тяжело вздохнул, и этот вздох был пропитан усталостью всего мира. Он поднял на меня взгляд. В его глазах не было ни доверия, ни неверия. Он явно взвешивал все «за» и «против», чтобы принять довольно важное решение, которое в будущем отразится в первую очередь на его репутации.

— Я свяжусь с полицией и СБРИ, — наконец сказал он. — Но не дай бог там ничего не будет, Громов. Ты понимаешь, какой скандал нам учинят? Вяземский пускай и аристократ мелкого пошиба, да еще и в провинции, но