Фантастика 2026-138 - Анастасия Макарова

от политики но, во-первых, была весьма и весьма популярна в народе, а во-вторых, как раз ее беременность и позволяла надеяться на скорый и добровольный отказ от высокого поста. К тому же — ее хорошо знали и не сомневались в том, что она последняя, кто решит узурпировать власть. В общем, как временная мера, только для того, чтобы было кому от имени Республики договор о мире подписывать, она всех более чем устроила. Давно сенат не был столь единодушен. Одно только то, что избрание канцлера без второго тура обошлось, уже о многом говорило. Последний раз такое чуть не четыре века тому назад случалось. Показательно, одним словом.

Сам мирный договор для Республики оказался совершенно необременительным, по сути закрепив все то же право миров на самоопределение, которое у них и без того де-юре имелось. В общем-то оно и де-факто было, а потому, когда немного сошел угар, все лишь в задумчивости лбы морщили и руками разводили. Понятно, что делалось это больше на публику, но и задумались многие. Разумеется, КНС была официально признана Республикой, хоть и не особо нуждалась в этом. Естественно, оставалась масса нюансов, которые требовалось уладить и утрясти. Само собой, все они, вместе и по отдельности, сулили новые источники доходов, давали возможности для политической борьбы и просто служили предметом торгов.

Короче говоря, сенаторы и бюрократы с превеликой радостью включились в работу стремительно множащихся комитетов и согласительных комиссий, отложив на время глобальные вопросы, типа борьбы за пост канцлера — сил и времени на такое просто не оставалось. Требовалось урвать здесь и сейчас, не столько даже из жадности, сколько из необходимости конкурентов обойти.

За всей этой набирающей обороты кутерьмой и чехардой, осталось совершенно незамеченным посещение главой Конфедерации ордена джедаев.

— Фааль, — опустился на колено Мирр, склоняясь над сухоньким телом Йоды.

— Видеть рад тебя я, — открыл глаза старый гранд-мастер. — Молодец ты, не сомневался в тебе я. Верил.

Йода закашлялся и прикрыл веки.

— Совсем стар стал, немощен. Раньше уйти должен был, да все времени не находил.

— Без вас тяжело ордену придётся, многие испытания его ждут, — ответил Мирр, беря похожую на высохшую ветку ладонь Йоды в свою лапищу.

— Справятся они, — усмехнулся гранд-мастер. — Кеноби юный мудр не по годам, место мое займет он и проведет орден через грядущее. Поспать мне надо. Силы нет совсем. Идите.

Поднявшись и поправив тоненькое одеяло из каких-то лоскутков, Мирр склонил голову, постоял пару секунд, а потом развернулся и, не видя ничего, пошел на выход. Оби-Вану, Мэйсу и Стасси Алли пришлось буквально выпрыгивать из кельи гранд-мастера. Предвидение им четко шепнуло — если не поторопятся, то тяжело шагающий и ничего не замечающий катар просто вынесет их могучим телом и, переступив, а то и наступив, дальше пойдет.

— Да будет Сила к тебе благосклонна, фааль, — услышали трое магистров, переминающихся за спиной остановившегося у окна Мирра.

Не успели они осознать простые слова, как ощутили смерть Йоды. Следом за ними, кто быстрей, кто чуточку позже — и остальные одаренные поняли, нет больше с ними гранд-мастера. Навеки он ушел в Силу.

— Вот и перевернулась очередная страница истории ордена, — развернулся Мирр к магистрам. — Новую писать вам. Готовьтесь, декады через три, все, кого спасти сумел, на Корусанте будут.

— А…

— Тысячи их, — перебил он Стасс Алли и, отвернувшись, пошел в ангар.

Мэйс положил руку на плечо толотианки, а Кеноби лишь отрицательно качнул головой. Оба отчетливо понимали, у Мирра свой путь. Сегодня он окончательно покинул орден, в котором никогда, по сути, и не состоял, но для которого сделал больше, чем все они вместе взятые.

Эпилог

Лес Смерти у Священной горы затих, словно опасаясь потревожить пришельцев. Лишь жалобный рев-скулеж нарушал тишину.

— Да отпусти ты уже животинку, хватит бедное чудовище мучить.

— Я бы с радостью, но он же сам!

— Вот полвека скоро, а все ведешь себя как двадцатилетний.

— Зато ты у нас за двоих брюзжишь, — ответил Энакин, отправляя монстра, напоминающего помесь тираннозавра с ранкором, в полет. — Вот гад, костюм испачкал.

— А я тебе еще когда его перекрасить предлагал? Сам в белом шляешься. А так бы сопел грозно и выглядел внушительно.

— Да ну тебя, — отмахнулся Энакин, поправляя слегка пожеванный плащ. — Идем уже.

— Идем, — кивнул, тряхнув гривой и начиная подъем по пологому, но все же достаточно крутому склону.

Вот ведь, как жизнь повернулась. Когда Скайуокера чудом откачали и в костюм жизнеобеспечения запихали, да еще и сопелкой снабдив, я даже посмеялся. Уайт Вейдер из него знатный получился. Не до смеха стало, когда он ко мне приперся и на колени бухнувшись, прощения попросил, голову свою дурную подставив. Тут-то и не удержал в узде память. Тут-то Сила и разбила вдребезги кристалл льда, окутала его обломками и снежным бураном, напрочь обрубив предвидение, и лишила возможности привычным способом с эмоциями совладать.

Жутко меня тогда корежило. Один взмах лапой, даже когтей выпускать не придется и… Как не пришиб его тогда, сам не знаю. Разодранную в кровь ладонь на плечо его опустил, сдавил так, что аж укрепленная Силой броня смялась, кости хрустнули, из плеча обломки белые вылезли, плоть пробив, но он даже не дернулся... Вот где-то с тех пор мы и шляемся вместе, страх и ужас наводим. Без всяких шуточек, от образа нашей парочки любой, кто за собой грешок чувствует и более-менее видный пост в Республике или Конфедерации занимает, в холодном поту просыпается.

Может именно этого от нас и хотела Сила? Ведь в каноне Вейдер под конец жизни к свету вернулся, да только кто о том узнал? И для кого в том знании смысл? На тот момент одаренных в галактике оставалось «раз-два и обчелся». Реван вон тоже из света во тьму и обратно скакал, да только, что-то, из тех, кто повторить пытались, никого упомнить не удаётся. А тут — два непримиримых врага наглядным примером того, как можно и нужно жить, работают. Репутация-то у нас с ним о-го-го какая. Оба, блин, герои и почти легенды. Нашими именами детей называют. Журналюги, мать их так за ногу.

— Красиво тут, — вздохнул Энакин полной грудью, осматриваясь.

— Угу, — кивнул в ответ, бережно доставая урну с прахом Араелы. — Ты мне скажи лучше, какого демона мы по лесу потащились, когда по полю можно было?

— Когда это мы с тобой легкими путями шли? — картинно удивился он в