Фантастика 2026-48 - Svetlana Zorina

ауди­енции. Я вот только думаю, надо назначить для этих встреч особые дни. Какие-то определённые числа каждого месяца. И наверное, надо выбрать Женский Совет. Мне, конечно, придется его возглавлять, но это не означает, что я должна отвечать абсолютно на все вопросы. Я приглашу Миру, Каэну, ещё кого-нибудь из Ур-Саммела… Тех, у кого есть какой-то жизненный опыт. А то… Иногда я не знаю, что и ответить. Им как будто невдомёк, что мне ещё даже нет шестнад­цати.

– Ты царица. А главное – аранхина. Их всегда считали мудрыми ­независимо от возраста.

– Иногда я чувствую себя полной дурой. И я уже устала от всех этих жалоб.

– А я от зодчих и мастеров с их бесчисленными проектами, ­– вздохнул Тамран. – На всё нужны деньги, а сейчас столько народу бедствует…

– А ещё больше бездельников, – добавил он, помрачнев. – Многие почему-то считают, что царь – это добрый дядюшка, который должен всех одаривать звонкой монетой. В последнее время у меня такое чувство, будто страна состоит сплошь из вдов, сирот и смертельно больных… Из тех, кто совершенно не в силах себя прокормить.

Вообще-то жаловался Тамран редко. И старался казаться весёлым. Примерно так же вела себя и Ариэна. Царская корона оказалась тяже­лей, чем они о6а думали, и они стыдились признаться в этом не только друг другу, но и самим себе. И ещё они не хотели лишний раз друг друга расстраивать. Именно поэтому Ариэна так и не сказала Тамpaнy, что её больше всего угнетает в беседах с женщинами.

Многие из них приходили к ней не столько за советом и денежной помощью, сколько в надежде узнать будущее. И когда очередная по­сетительница, многозначительно глядя на царицу, говорила, что не знает, как жить дальше, Ариэне хотелось провалиться куда-нибудь вместе с громоздким инкрустированным креслом, в котором было так неудобно сидеть. Она вообще терпеть не могла этот огромный зал для аудиенций, где каждое слово звучало, как удар по медному диску, и, подхваченное гулким эхом, взмывало вверх, постепенно зати­хая в сумерках среди колонн. Светильники были установлены примерно в трёх димерах от пола, так что высокий потолок терялся в полуть­ме. После захода солнца она сгущалась и спускалась всё ниже и ни­же, но днём Ариэна чувствовала себя здесь ещё более неуютно, чем вечером. Когда было светлее, на потолке смутно виднелась древняя роспись – паучиха, сидящая в центре паутины. Эта огромная чёрная фигура действовала на Ариэну угнетающе. Юная царица чувствовала себя, словно в западне. Ей казалось, что это призрак Маттар нави­сает над ней, постепенно опутывая её невидимой, но прочной сетью. Скоро должны были отремонтировать другие залы, но Ариэна знала, что она и там будет как в западне. И что не так-то просто вырваться из той паутины, в которую она попала по собственной воле.

– Даже если избранница обладает большим могуществом, – говори­ла она особенно настойчивым просительницам, – на всех её магичес­кой силы всё равно не хватит. На то, чтобы каждому предсказывать будущее… Дар царицы-аранхины подчинён прежде всего интересам го­сударства. А в такое время, как сейчас, я обязана неусыпно следить за нашими врагами. Они же только и мечтают о том, чтобы застать нас врасплох. Ваша личная судьба в ваших руках. Тут лучше полагаться не на магию, а на простую житейскую мудрость.

Одни находили её рассуждения вполне резонными и справедливыми, другие уходили, поджав губы. И глядя на таких, юная царица понимала: скоро примерно половина её подданных будут считать её высоко­мерной и чёрствой. Ариэна пыталась объяснить, что знание будущего порой приносит ещё больше страданий, чем неизвестность. С ней не спорили, но лишь немногие с ней действительно соглашались. Боль­шинство кивали, пряча под маской почтительного смирения обиду.

– Терпи, царица, – качала головой Каэна. – Лучше отказать, чем обмануть. Или сказать такую правду, от которой человеку захочется сунуть голову в петлю.

– Да я и не уверена, что богиня ответит на любой мой вопрос, ­– призналась Ариэна. – А иногда она отвечает непонятно… Вернее, так, что понимание приходит позже. Если действительно хочешь по­нять.

– Вот именно, – кивнула старуха. – Если не боишься правды. А эти кумушки… Им только кажется, что они хотят знать правду. На самом деле они хотят убежать от неё подальше. Боятся принимать ре­шения и стараются взвалить это на другого. На предсказателя, на­пример. Чтобы потом его обвинить, а не себя.

– Многие из них действительно несчастны, – грустно сказала Ари­эна. – А я ничем не могу им помочь…

– Ты уже им всем помогла. Благодаря тебе их не сожрали демоны. А устраивать жизнь каждого ты не о6язана, хоть ты и царица. Они тебе уже просто житья не дают. На кого ты стала похожа! И ты, и твой супруг… Наверное, к ночи у вас сил хватает только на то, чтобы добраться до кровати.

При такой суматошной жизни минуты близости были нечастыми и пролетали так быстро, что Ариэна и Тамран чувствовали себя не законными супругами, а любовниками, которым приходится встречаться украдкой. Ариэна всерьёз жалела о том, что её магия не позволяет останавли­вать время. И ещё она жалела, что никакая доступная ей магия не может защитить её от тех демонов, которых она приручила. А точнее – отняла у Маттар. Она отняла у Маттap её силу и её детей. Теперь Ариэна была связана с ними множеством невидимых, но прочных нитей. Маттар умерла, успев-таки набросить на соперницу свою страшную сеть. Время шло, и Ариэна всё отчётливей осознавала, что вырвать­ся из этой паутины невозможно.

Невидимые нити порой натягивались до предела, причиняя ей боль. Демоны звали её, и их беззвучные голоса терзали её изнутри. Она заставляла их замолчать, и они слушались, но Ариэна знала, что мо­жет лишь ослабить эти нити. Иногда по ночам копошащаяся тьма под­6иралась к ней и накрывала её своей чёрной липкой паутиной. Ариэна никак не могла вырваться из неё и звала Тамрана – что6ы он, как тогда, разрезал паутину кинжалом. Тамран тут же оказывался рядом – правда, 6ез кинжала – и освобождал её. Ариэна засыпала в его объятиях. Демоны отступали. Она знала, что они лишь на время зата­ились, но ей уже было не так страшно.

Теперь она часто вспоминала Талму, говорившую ей о демонах но­чи. Вернее, вселенской тьмы, что царит между мирами, а по ночам спускается на землю. Талма слышала их. Она столько лет жила рядом с