Фантастика 2026-4 - Артемий Скабер

— Лайон…

— Ну хорошо. Я не буду пока подавать жалобу королю. — наконец отозвался он.

В конце концов, жалоба королю — это крайняя мера. Но ничего больше Лайон предусмотрительно обещать не стал. Да, может и неправильно действовать за спиной сестры, однако ее безопасность превыше всего.

А потому, для начала можно просто поговорить с самим графом Арельсом. И предупредить его, что у графини есть близкий человек, который внимательно следит за ее судьбой. И что издеваться над графиней он никому не позволит.

* * *

Городские казармы располагались всего через улицу от королевского дворца. И представляли собой четыре каменных здания в виде вытянутых букв «п». На внутренних дворах регулярно проводились тренировки. Да и в самих помещениях постоянно кипела жизнь.

Спешившись с коня, граф Арельс перекинул поводья дворовому служке, а сам шагнул в пыльную тень серой стены. Именно здесь, несмотря на унылость и скромность обстановки, мужчина чувствовал себя по-настоящему дома. Даже резиденция дядюшки на Актае была ему не так близка.

— Ваше сиятельство? — вынырнувший из-за угла солдат, поспешно склонился в поклоне. — Мы еще раз проверили все спальни. Больше ни одной блохи. А новую солому для матрасов обещали привезти только к вечеру.

— Если до захода солнца не привезут, отправь кого-нибудь ко мне. Я разберусь.

— Слушаюсь, ваше сиятельство. — вытянулся парень. — Будут еще приказы?

— Нет. Можешь идти.

Солдат кивнул и, держась так прямо, будто находился на королевском смотре, двинулся в сторону центрального двора.

Нортман с минуту постоял, размышляя, — а не последовать ли за ним? Собирался же устроить себе выматывающую тренировку, чтобы стравить накопившееся раздражение.

Однако прежнего запала, как ни странно, больше не было. Правда в душе еще слабо тлели последние огоньки, но они уже не стоили того, чтобы обращать на них внимание.

Вместо злости мужчину теперь донимало недовольство собой. И в целом — недавней ситуацией. Это же надо было, так попасть.

Первая встреча с женой после долгой разлуки и такой результат. Мда… Если графиня в нынешнем виде появится в свете, то обязательно начнутся домысли и слухи. Жизнь половины аристократов настолько скучна, что они с радостью бросаются обсасывать любой скандал.

Можно на время отказаться от визитов и не появляться в свете. Можно…

«– Тогда все подумают, что вы меня убили». — прозвенел в памяти чуть насмешливый голосок.

Нортман скрипнул зубами, принимая правоту этих слов. Можно злиться сколько угодно, но имя Арельсов в ближайшее время будут трепать все, кому не лень. А если он еще и отошлет графиню в деревню, то сложно представить, до каких масштабов разрастутся сплетни.

Плюнуть бы на них. Но через несколько лет предстоит выводить Лианну в этот самый злополучный свет…

А еще и недовольство короля может очень плохо сказаться на службе. Из королевской гвардии в свое время разжаловали лишь за то, что посмел отменить помолвку своей дочери с сынком старого Ормса. Разбираться в причинах никто не стал.

И тут тоже не станут.

С другой стороны, разжаловать дальше уже просто некуда. Не так-то много у короля желающих ездить в Актай.

Солнце, постепенно скатывалось все ниже. Его лучи теперь ярко высвечивали крышу оружейной башни. Пнув случайно попавший под сапог камень, мужчина хозяйским взглядом оглядел двор.

Кое-где суетились служки, продолжая наводить порядок. На тренировочной площадке звенели мечи. Там же перекликались голоса и время от времени раздавался гортанный смех.

Фехтовать окончательно расхотелось. Но не возвращаться же домой?

Нортман прошелся по двору, и как-то незаметно для себя свернул в сторону оружейной. С утра хватало других забот и не было возможности туда заглянуть. Теперь надо исправить это упущение.

Поднявшись по каменным ступеням, он потянул на себя тяжелую дверь и, едва шагнув в прохладный сумрак, услышал приглушенные голоса.

— … да что ты говоришь? Неужто это правда?

— Еще какая! Племянник сводного брата моей жены служит лакеем во дворце. Так он своими глазами все видел.

— Не может быть!

Граф поморщился. Судя по всему, служки, отправленные сюда, чтобы навести порядок, решили вместо работы почесать языком. И увлеклись настолько, что даже не заметили, что их разговор перестал быть приватным.

— … правда на тот момент она еще не была графиней. Ее король выдал замуж только после зимы.

Ясно. Очередные сплетни. Но болтовню подобного рода лучше пресекать на корню. Мужчина шагнул было ко входу во второй зал, но следующая фраза буквально пригвоздила его к месту.

— Как думаешь, а граф Арельс в курсе, что его новая жена была королевской постельной грелкой?

— Тише ты! — явно испугался второй. — Разве можно так говорить про господ?

— Да ладно тебе, ты только послушай. Прошлой осенью, его величество зачем-то вызывал эту леди к себе. И после встречи был крайне доволен. А весной выгодно выдал ее замуж. Хотя она была… — последние слова были произнесены шепотом, практически по слогам. — Раз-ве-де-на.

— Ну мало ли…

— А я еще кое-что скажу. Только ты никому! Дочь моей тетки служит в доме герцога Рельса, там на днях проходил бал. Так вот, графиня Арельс весь вечер мило флиртовала с каким-то виконтом. А потом удалилась в сад…

— С виконтом?

— В том-то и дело, что нет. С графом Богудсом. Пробыла с ним какое-то время наедине, а потом поспешно уехала. Сестрица сообщила еще, что уезжала графиня очень взволнованной, и платье у нее было заметно потрепанным.

— Так ты полагаешь, что они…

— Богудса в тот же вечер арестовали. И даже какое-то время держали в пыточной. А графине все с рук сошло, видимо крепко она очаровала его величество. И мужа ей специально подобрали такого, чтобы все время был в разъездах…

Служка вдруг поперхнулся, будто последнее слово встало у него поперек горла. Второй паренек посмотрел на него с недоумением, но, проследив за взглядом друга, испуганно икнул и буквально сполз по стене.

— В-в-ваше с-с-сиятельство. — проблеял он, явно жалея, что не может просочиться сквозь каменные плиты куда-нибудь в подвал. К старым щитам и кольчугам.

Граф Арельс медленно прошел в зал и остановился, скрестив руки на груди. Его обманчиво-спокойный вид не мог ввести в заблуждение. Слишком уж жестко смотрели угольно-черные глаза.

— Ну и чего же ты замолчал? —