Фантастика 2026-153 - Павел Смолин

— Это неприлично! — возмутился Мадиш, которого такие мелочи никогда не волновали. Сейчас же Орлиду пришлось его придержать, чтобы он не бросился разбираться с нахалкой.

— Что ты делаешь? — зашипел Орлид на товарища. — Хочешь Лесия ославить как слабака на глазах его класса? Пусть сам разбирается.

Оторопевший Воробей невольно отшатнулся от девушки, но та бесстыже прихватила его двумя пальцами за поясной ремень и резко дёрнула на себя. Под потрясённые вздохи парень упал на грудь девушки и более шевелиться не смел. Только смотрел на её улыбающееся лицо почти не моргая. Как заворожённый взглядом змеи мышонок. Илена нагло приобняла его за талию, словно имела на это какое-то право, и тихо-тихо заговорила со своей жертвой. Щёки Лесия вспыхнули, рот изумлённо приоткрылся. Илена на миг перестала говорить и скользнула взглядом по его приоткрытым губам. Облизнулась. Немного сильнее сжала пальцы на спине парня и, склонившись, зашептала что-то, почти прижимаясь к уху Лесия.

— Она его компрометирует! — возмущался Мадиш. — Нет, ты смотри, смотри, куда руки тянет!

Ладони Илены действительно поползли вниз, но замерли на поясе Лесия. Заботливо поправили выбившуюся рубашку и огладили бока парня. Стоящая в стороне Аниэна смотрела на действия подруги с отчаянием и нервно озиралась. Увы, чужих взглядов было хоть отбавляй.

Отстранившись, Илена прихватила подбородок Лесия длинными изящными пальцами и заставила его вскинуть голову. Что-то спросила и выжидающе приподняла брови. На горле Воробья судорожно дёрнулся кадык, парень облизнул пересохшие губы и что-то просипел. Илена удовлетворённо улыбнулась, поплотнее затянула шарф на шее своей жертвы и наконец отпустила Лесия на волю.

Она ещё до подруги дойти не успела, как Мадиш был уже рядом с Лесием. Схватив Воробья за локоть, лис оттащил путающегося в собственных ногах парня подальше от любопытных и пытливо спросил:

— Чего она хотела?

— Она? — Лесий всё ещё пребывал где-то далеко.

— Да не тупи ты! — рассердился Мадиш. — На кону твоя… — он замялся, — честь. Чего она хотела, эта извращенка?

Лицо Лесия стало совсем растерянным. Казалось, он был готов заплакать.

— Угрожала? — понимающе протянул лис. — А она смелая, — и с досадой посмотрел на Илену, которая с улыбкой выслушивала сбивчивую речь своей подруги и перевязывала той шарф. Просчитался он, ой просчитался…

— Н-нет, — отозвался Лесий. — Сказала… сказала, что теперь верит мне… моей естестве… ой, искренности. А ещё, что я хорошенький. Такой… — он нелепо взмахнул руками, — такой… какой ей нравится… А я так растерялся!

— Ничего, — Орлид сочувствующе похлопал его по плечу. — Любой на твоём месте растерялся бы.

— Позвала на свидание, — глаза Лесия распахнулись то ли в восхищении, то ли в ужасе. — Т-только не в парк, а в город. В таверне посидеть, в «Золотой Розе». Т-там тепло, — он вдруг зашарил по карманам, выудил перчатки и растерянно посмотрел покрывавшую их гарь и прожжённые дыры. — Ах, забыл! — он поморщился и запихал их назад. — А ещё сказала, чтобы теплее одевался.

Мадиш вновь посмотрел на подруг. Утеплённая Аниэна походила на маленькую сердитую куколку, а вот сама Илена даже о шарфе не позаботилась.

— И… — тут Лесий вспыхнул. — И ей понравилась моя смелость. А я ведь… ну, не сам, а с твоей подачи…

— Надо было всё-таки мне письмо писать! — раздражённо прорычал Мадиш. — Ты же отказался?

Лесий посмотрел на него своими ясными, широко распахнутыми глазами, и Мадиш застонал.

— Мы не может отпустить его без охраны, — решительно заявил лис Орлиду. — Это опасно! Ночь. Какая-то сомнительная таверна. Вдруг она с ним что-то сделает?

— В «Золотой Розе»? — удивился Орлид.

— Ночью? — растерянно захлопал глазами Лесий.

— «Золотая Роза» очень приличное заведение, — заметил Орлид. — Даже моя мать туда ходит.

— И мы идём днём, — добавил Лесий.

— Тем хуже! — распалялся Мадиш, который уже чувствовал ответственность за судьбу растрёпанного Воробья. — Усыпит бдительность, а потом в карету и… — он махнул рукой.

— Эй, Мадиш!

Лис вздрогнул и обернулся к окликнувшей его Илене.

— Милая Илена, — мгновенно расплылся в приятной улыбке Мадиш, — нечасто вы одариваете меня своим вниманием. Что-то случилось?

Улыбка девушки стала ещё шире, белые зубы сверкнули на солнце.

— Мадиш, — почти промурчала она, — а я ведь читаю по губам.

Дружелюбное выражение вмиг сползло с лицо парня, и он зло, одним губами выплюнул:

— Сука!

— Кобель, — без всякого стеснения громко отозвалась Илена.

— Что ты устроила⁈ — Аниэна возмущённо отчитывала подругу, пока они шли по полигону в сторону выхода. — Представляешь, какие слухи поползу по школе? А бедный Лесий! О боги, я боялась, что у него сердце остановится. Ну нельзя было пригласить его как-то иначе? Написала бы письмо, а я его отнесла бы! Так все делают.

— Мне плевать на всех, — высокомерно отозвалась Илена.

Оглянувшись, она нашла взглядом фигуру Лесия и расплылась в улыбке.

— Хорошенький…

Аниэна поёжилась. Её подруге впервые кто-то понравился. Точнее, она впервые заинтересовалась мужчиной в том самом смысле. Откровенно говоря, Аниэна была уверена, что вся эта любовь не для её здравомыслящей подруги.

— Ещё и смелый.

Аниэне так и чудился золотистый хвост, взволнованно крутящийся в воздухе.

— Он тебе просто письмо написал, — сердито напомнила она. — Причём даже не первое!

— Милая, — Илена добродушно рассмеялась, — знаешь, сколько мужчин возвращалось к женщинам нашей семьи, после того как узнавали детали ритуала?

— Да откуда⁈

— Один, — Илена почти кокетливо выставила указательный пальчик и перевела его на Лесия. — Вот этот.

— И что в этом ритуале такого? — растерялась Аниэна.

— Не знаю, — с высокомерным безразличием пожала плечами подруга. — Это старая, старая семейная шутка, — она вновь улыбнулась. — О совершенно безграничном мужском доверии. Я лишь знаю, — глаза её ехидно замерцали, — что связана она с одним из моих предков. Большим любителем разного рода утех, — Илена многозначительно приподняла брови, и Аниэна вспыхнула.

— Боги, — она в ужасе прикрыла рот, — и ты… Илена, — голосок её слабо задрожал, — о тебе же пойдут некрасивые слухи. Это… — она перешла на шёпот, — это же совершенно неприлично!

— Ты даже не знаешь, о