"Фантастика 2026-186". Компиляция. Книги 1-25 - Айлин Лин

десятка убитых и раненых. Арестовать все равно никого не удалось, тарги уехали, сохраняя видимость достоинства. Они были на лошадях, а городская полиция пешком. И таргов было слишком много. Высокорожденные словно пьяного гриба наглотались. Спокойствие в Столице шаталось, как старое дерево в грозу.

В-третьих, толпа, собравшаяся перед Золотыми воротами, откуда-то прознала про подмену государя и чуть не начала ломиться в Царский Город, используя в качестве таранов выкопанные на Лобной площади смоленые столбы с цепями, на которых вывешивались обычно тела самоубийц. Появление Дина и его жены под масками государя и государыни не очень-то успокоило горожан. Но неожиданное действие произвело появление кира Лаура, которого привезли на Лобную площадь и подвесили всем на обозрение кишками наружу на отобранный и водворенный на место неудавшийся таран. Самоубийца отвлек внимание от Дина и припугнул зачинщиков кривотолков. При таком страшном мертвеце болтать лишнее люди побоялись, и слух потихоньку сник. Болтовню в народе слегка пригасило еще и то, что дюжину самых отъявленных сплетников забрали в Первую префектуру для подробного разговора – о явных ли вещах они распространяют слухи в толпе или несут сами не зная что, от глубины невежества? Некоторых в тот день городская полиция побила за шалости, чтобы предупредить со стороны глупцов вредные и непоправимые поступки. В общем, так или иначе, но ко второй дневной страже при помощи усиленных патрульных разъездов и некоторых других мер взволновавшийся город был урезонен и восстанием уже не грозил.

В-четвертых, действие семнадцати капель шибелы, предложенных Дину ночью в Ман Мираре, проходило, и Дин потихоньку осознавал, что на самом деле чувствует он себя очень плохо. Он выдохся, как рыбий пузырь, засохший прошлым годом под лавкой у неряхи. Не помогало уже ни понимание и сострадание Каис, ни готовность быть полезным принца Ша, ни поддержка Улара и прочих соучастников ночной погони за призраком государя. Дин прекрасно понимал, что сам он не государь, пусть даже маска Справедливости у него настоящая, и долго изображать государя не сможет. За две последние декады Дин забыл, как отдыхают. Сейчас бы в арданские бани, с девочками, или в горы на охоту, и пить не разведенное водой вино, а виноградную водку. Тогда бы и сердце отпустило, и разум. Но сначала нужно хотя бы дождаться ночи, разыграть в темноте отъезд императора в Ман Мирар, и там маску снять раз и навсегда. Впрочем, до арданских бань и до охоты очередь все равно дойдет не скоро…

В-пятых, едва удалось успокоить толпу перед Царским Городом, как на другой окраине Столицы, в районе заставы Иш, опять началась свара. На этот раз городские власти не успели поучаствовать, поскольку дело произошло почти мгновенно. То ли тарги напали на савров, то ли наоборот. Но савры, из-за меньшей численности, оказались биты и дали деру в холмы, прорвав оцепление внешней линии городской стражи, которая еще со второй половины ночи выполняла приказ всех в Столицу впускать и никого не выпускать. Тарги потоптались, покричали, да и бросились за ними. С чего высокорожденные объединяются в банды и выясняют отношения между собой и с городской полицией, никому было неясно, кроме Дина. А и Дин, хоть знал, но остановить их не мог. Саврское войско приняло участие в походе против Агиллеи, и хорошо было бы в Столице избежать погромов. Когда весть дойдет не только до объединенных именем Волка вооруженных таргских отрядов, но и до каждого простого и непростого обывателя, таким же горожанам, но саврам по происхождению, может всерьез не поздоровиться. Дин послал уведомить Харакуту, что приказ закрыть Столицу отменяется и подписал распоряжение собственным именем. Послушается ли Харакута, оставалось неизвестным. И вообще – убрать Харакуту со своего пути казалось на порядок сложнее, чем пребывающего без сознания беспомощного Ионкара.

В-шестых, неожиданно обнаружился кир Аксагор. С небольшим войском он стоял за заставой Ир и желал поговорить лично с государем. При этом ехать в Царский Город он отказывался и требовал встречи на открытой территории. Законным образом заставить собравшихся к нему со всех сторон таргов спешиться и разоружиться не было возможности, поскольку они находились за административной границей города. Устраивать сражение просто так, чтоб сборище при кире Аксагоре не коптило небо, тоже не имело смысла, покуда отряды таргов ни на кого не нападали.

В какую сторону начнет катиться весь этот ком событий, предсказать было невозможно. Все, что Дин пока сделал – волей Первого министра отправил Домового в отставку и принял руководство Тайной стражей на себя. Еще у него состоялся серьезный разговор со столичным градоначальником, киром Эмеркаром. Кир Эмеркар был предупрежден, что, если в столице из-за назначения нового Первого министра или каких-либо других подлых слухов поднимется бунт, кира Эмеркара прицепят за ногу или за что другое где-нибудь на воротах, не обязательно столичных, но киру Эмеркару это будет уже все равно. В принципе, градоначальник был в городе полезным человеком – умел разговаривать с толпой. И припугнул Дин его только для вящей надежности своего положения.

Первый министр снял с плеча чужую справедливую маску. Государственные печати все еще пребывали неизвестно где, и приходилось пользоваться собственными. От того, что государевы телохранители глядели ему в спину, у Дина разболелась голова. Он выгнал всех за пределы кабинета, открыл окно и заставил себя работать. Составил и подписал несколько важных распоряжений – о перемещении войск из Курганов ближе к Столице, о переводе гребного флота из Шоша в Ияш, о мобилизации в остающихся пока вне зоны военных действий таргских областях Гем и Дэм и в провинциях Кария и Северная Агиллея.

Потом где-то в ящике государева стола раздался верещащий тонкий звук, похожий на писк мыши, которую пристукнуло кулем с мукой.

Дин сунулся туда, проверить, в чем дело. Там, под перчатками и носовым платком, лежала какая-то черная шкатулочка с разноцветными глазками сверху – красным и зеленым. Верещала именно она. Дин повертел вещичку в руках, ковырнул красный глазок, и шкатулка вдруг сварливо сказала весьма знакомым Дину голосом:

– Что у тебя там происходит? Я тебя все утро вызываю – ты почему не откликаешься? Кольцо потерял?

Дин уронил шкатулку на ковер. Больше пятнадцати капель шибелы пить нельзя, подумал он и обвел себя охраняющим знаком Фоа. На шкатулку это не произвело решительно никакого впечатления.

– Ты вообще в Ман Мираре или где? – произнес голос оттуда.

– Кто тут? – спросил Дин и наклонился, чтобы вернуть красный глазок в прежнее молчаливое состояние.

– Кто говорит? – неожиданно строго вопросила шкатулка, и Дин отдернул руку. – С кем я