Фантастика 2026-77 - Виктория Богачева

В первый день она думала, что Щука хочет уйти подальше вглубь леса, а оттуда как-то отправить весть ее отцу. Ведь они хотели получить за княжну богатый выкуп. Но минуло уже немало времени, а еще ни разу они на набрели на какое-либо поселение. Даже на дорогу не вышли! Но Щука упрямо пробирался сквозь кусты и колючки, и Яромира уже начала сомневаться в собственной памяти и слухе. Она ведь слышала их разговоры. Их ссору с воеводой Видогостом.

Княжну они умыкнули ради выкупа. Так отчего же зашли так далеко?..

Усталость и голод туманили Яромире разум, и мыслить четко она не могла. Но на третий раз, как встало солнце, и они схоронились в пушистом ельнике на дневной отдых, она все же догадалась.

Догадалась о том, о чем — пока — молчали и Рысь, и Блуд.

Щука заблудился в лесу.

У их скитаний и блужданий могло быть лишь такое объяснение. И теперь ей оставалось ждать, пока двое других догадаются о том, что она уже поняла.

Она толком не знала, откуда были мужчины, которые сперва сторожили, а после похитили ее. Как воевода Видогост с ними сошелся. Знала лишь, что жили они на ладожских землях. Может, где-то поблизости от терема. Пахали землю, собирали урожай… Немудрено, что, оказавшись в огромном, густом лесу Щука заблудился. Не был он ни бортником, ни охотником, и потому не знал особых знаков, которые указывали бы, в какой стороне встает солнце, куда следует идти, чтобы попасть к ладожскому терему.

Они плутали в самой гуще, и, быть может, ходили кругами, никуда особо не продвигаясь. Яромира не знала. Для нее все деревья выглядели одинаково — как и для Щуки.

Буря грянула к концу пятого дня.

Поднявшийся ветер нагнал на небо тучи, и солнце скрылось раньше обычного. На лес опустились ночные сумерки, и Щука разбудил свой отряд: пора уходить. Пока Яромира пыталась умыть набранной в ручье водой лицо и хоть немного оттереть с него грязь и пот, мужчины зацепились словами.

— … я сказал — туда! — донесся до нее разгоряченный голос Щуки, и она насторожилась.

Отложила в сторону плошку с водой и подняла голову: втроем они стояли наверху оврага, оглядываясь по сторонам.

— Мы оттудова пришли! — зло огрызнулся Блуд. — Я нарочно там дерево поломанное приметил…

— Врешь! Врешь, собака!

Невольно Яромира нащупала тот самый камень, который хранила с первого дня, когда наткнулась на нее в лесу. Ей больше не связывали руки: веревка обхватывала ее за пояс, и двигаться княжна стала гораздо свободнее.

— Да ты белены обожрался! — взревел Щука и, не сдержавшись, изо всей силы толкнул Блуда двумя руками в грудь.

Тот пошатнулся, а между ними тотчас поспешил вклиниться Рысь. Он примирительно выставил раскрытые ладони по обе стороны от себя.

— Эй, эй, не годится это! — он попытался их успокоить, ну и Щука, и Блуд к тому времени уже были разгорячены и разозлены.

— Кого ты защищаешь? Он завел нас, сам Леший не разберет, куда! Мы бродим тут кругами. Чего дожидаешься? Что цепные псы ее батьки нас догонят? — Блуд повернулся лицом к Рыси и посмотрел на него исподлобья взглядом, что пылал гневом.

Щука с другой стороны вскинулся, сжал кулаки и, тряся головой, принялся наступать. Яромира, наблюдая за всем этим, задержала дыхание. Да хоть бы они поубивали друг друга, она печалиться не станет! Нащупав ободранными пальцами тугой узел веревки у себя на боку, она достала заостренный камень и потихоньку принялась пилить, все поглядывая на крутой край обрыва. Вот же кто-нибудь из них еще упал и сломал себе шею… Вот было бы славно!

— Ты! Ты во всем повинен! — словно не в себя, орал Блуд, и слюни из его рта разлетались далеко вокруг. — Какой Леший тебя дернул воеводе дерзить? Пошто мы из землянки ушли? Нынче бы уже при серебре были!

— Остолбень! — ярился в ответ Щука. — Да коли бы не я, ты бы и по сю пору пустые щи хлебал со своей тетёшкой!

— Ах ты!..

Кто из них первых поднял с земли палку, Яромира не увидела. Она подняла взгляд от веревки, когда услышала глухой звук, и тихо ахнула. Блуд медленно оседал на колени, из проломленной головый у него струилась кровь, а над ним стоял Щука с занесенной дубинкой.

— Что ты натворил! — взвыл Рысь и бухнулся на землю, подхватил едва не завалившегося навзничь блюда.

Яромира заработала рукой еще быстрее и принялась подергивать на себя веревку, чтобы создать натяжение. Она слышала глухую ругань, стоны, крики… А потом резко зашуршали ветви и листва, и в овраг неподалеку от нее скатились два переплетенных тела. Она не сразу уразумела, кто это был. Но всю же смогла разглядеть окровавленную голову Блуда, вцепившегося в Щуку столь крепко, что даже у подлетевшего к ним Рыси не получилось разнять.

Наконец, с жалобным треском поддался и ее узел, и конец веревки бесконечно медленно и плавно осел у ее ног.

Яромира была свободна.

Прямо перед ней катались озверевшие мужики, рыча друг на друга нечеловеческими голосами. Рысь бегал вокруг них, пытаясь разнять, но лишь больше мешал и мельтешил безо всякого смысла.

Сделав глубокий вдох, Яромира бочком поползла в сторону, подальше от них, к другому краю оврага. Щука и Блуд не увидели бы ее, даже если бы она не таилась — так сильно были поглощены избиением друг друга. Но вот Рысь разум окончательно не потерял. Он мог бы заметить ее, и, кто знает, может, двое других прервали бы драку, чтобы не дать ускользнуть ценной добыче.

Сердце у Яромиры колотилось, словно обезумевшее. Она задыхалась, но упорно ползла в сторону, которую наметила. Густые кусты надежно укрывали ее от случайного взгляда Рыси. Она вслушивалась в звуки драки и кусала губы, моля всех Богов, чтобы Щука и Блуд подольше друг друга избивали. Если уж не насмерть, то до потери сознания.

Наконец, она оказалось ровно напротив троих мужчин и бросила испуганный взгляд наверх. Ей предстояло заползти по склону оврага, а затем броситься бежать, куда глядят глаза. Лучше оказаться в густой чаще, чем на привязи. Вспомнив всех Богов, и даже Перуна, покровителя воинов, к которым глупая девка не относилась, Яромира схватилась за первую корягу и подтянулась. Потом за вторую и за третью… Ее ноги увязали в густой, влажной земле. Она