Весь Нил Стивенсон в одном томе - Нил Стивенсон

Всем моя гипотеза понравилась, и мы дружно готовы были её принять. Была только одна загвоздка.

— Ни один из этих кораблей не был построен, — сказал Лио.

— Что?!

У Лио стало такое лицо, будто мы его сейчас начнём упрекать, что таких кораблей не строили.

— Это проект. Принципиальная схема, предложенная в самом конце эпохи Праксиса.

— Накануне Ужасных событий! — прокомментировал Барб.

Некоторое время мы все молчали. Трудно оторвать от сердца и выбросить на помойку идею, которая тебе так нравится.

— Кроме того, — продолжал Лио, — корабль предназначался для военных операций внутри Солнечной системы. Задумывались и другие, которые двигались бы с релятивистскими скоростями, но они были куда больше и выглядели иначе.

— Им обтекатель не нужен! — заявил Барб. Это была его манера шутить.

— Значит, если мы согласны, что увиденный мною и Алой источник голубых искр — космический корабль с какими-то двигателями… — начал я, кивая на чертёж.

— То его построили инопланетяне, — закончил Арсибальт.

— Фраа Джезри считает, что высокоразвитая жизнь во вселенной очень редка, — сообщил Барб.

— Он принимал утверждение светителя Мендраста, — кивнул Арсибальт. — Миллиарды планет с первичным бульоном. Почти ни одной с многоклеточными организмами — не говоря уж о цивилизации.

— Давайте говорить о нём в настоящем времени, а не как о покойнике! — потребовала Тулия.

— Виноват, — признал Арсибальт без особого энтузиазма.

— Барб, когда ты говорил об этом с Джезри, он не предложил какую-нибудь альтернативную теорию? — спросила Тулия.

— Предложил. Альтернативную теорию про альтернативную вселенную! — звонко выкрикнул Барб. Тулия взъерошила ему волосы, что было ошибкой, потому что Барбу тут же захотелось возиться. Нам пришлось под угрозой анафема выставить его наружу с приказом не возвращаться, пока он не обежит пять кругов вокруг владения Шуфа.

— Разговоры о том, откуда корабль, уводят нас от основной темы, — заметил Лио.

— Согласны, — отвечал Арсибальт так веско, что мы и впрямь согласились.

— Он появился откуда-то. Неважно. Некоторое время двигался по полярной орбите — зачем? — сказал я.

— Проводил разведку, — ответил Лио. — Для того полярные орбиты и нужны.

— Значит, они нас изучали. Картировали Арб. Перехватывали наши разговоры.

— Учили наш язык, — вставила Тулия.

Я продолжил:

— Ороло как-то об этом узнал. Например, увидел вспышки двигателя, когда корабль выходил на полярную орбиту. Может быть, их видели и другие. Бонзы узнали про корабль и сказали иерархам: «Извещаем вас, что это сугубо мирское дело. Вас оно не касается, и не суйте в него свой нос». Иерархи послушно заперли все звёздокруги.

— Инквизиторы отправились проследить за исполнением, — сказал Лио.

— Пафлагона призвали куда-то изучать эту штуку, — добавила Тулия.

— Его, — сказал Арсибальт, — и, возможно, других инаков из других концентов.

— Корабль оставался на орбите. Возможно, иногда он включал двигатели, чтобы немного изменить траекторию, но делал это, только проходя между Арбом и солнцем — чтобы скрыть следы.

— Как беглец, который идёт по ручью, чтобы не оставить следов, — вставил Барб.

— Но вчера что-то изменилось. Очевидно, произошло что-то важное.

— Весы Гардана говорят, что смена курса, которую наблюдали вы с Алой, и беспрецедентный шестикратный воко менее чем день спустя связаны, — объявил Арсибальт.

Я не смел даже смотреть на священную реликвию, но теперь надо было взять себя в руки. Ала не зря дала мне этот лист. Мы развернули его на столе и придавили по углам книгами.

— Мы не поймём, что делал корабль, пока не узнаем геометрии этой фигни! — посетовал Барб.

— Ты хочешь сказать, положение дырки и экрана в президии. Где верх. Где север, — сказал я. — Согласен. Надо провести все эти измерения.

Барб попятился к дверям, готовый проводить измерения прямо сейчас.

Однако я остался на месте. Мне не меньше его хотелось бежать в президий. Но Ороло предложил бы что-нибудь гениально простое. Такое, что я почувствовал бы себя идиотом из-за того, что пытаюсь нагородить столько сложностей. Однако ничего простого в голову не приходило.

— Давайте хотя бы угол измерим, — предложил я. — Корабль летел по одной траектории. Это его исходная орбита. Выпустив бомбы, он поменял направление. Это финальная орбита. Можно хотя бы измерить угол.

Так мы и сделали. Получилась примерно четверть пи — сорок пять градусов.

— Если мы считаем, что исходная орбита была полярной, значит, орбита после манёвра промежуточная между полярной и экваториальной, — сказал Лио.

— И какой, по-твоему, в этом смысл? — спросил я, поскольку Лио знал о космических вооружениях много больше нас всех.

— Если отметить трассу такой орбиты на глобусе или на карте мира, она нигде не поднимется выше сорока пяти градусов широты. Получится синусоида, ограниченная с севера и с юга сорок пятыми параллелями.

— То есть областью, в которой живёт сорок пять процентов населения, — заметила Тулия.

— О чём пришельцы уже знают, поскольку успели закартировать каждый квадратный дюйм Арба, — напомнил Арсибальт.

— Они закончили первый этап: разведку, — подытожил Лио. — И перешли ко второму.

— К действиям, — сказал Барб.

— И бонзы об этом знают, — сказал я. — Они напуганы. У них был план чрезвычайных мер, составленный месяцы назад, — это ясно из того, что в списке значился Ороло! Значит, список составили и запечатали до анафема.

— Наверняка Варакс и Онали отдали его Стато в аперт, — сказала Тулия. — И Стато ждал сигнала, чтобы сломать печать и прочесть имена. — В её глазах появилось рассеянное выражение. — Меня тревожит, что они выбрали Алу.

— Я только в последнюю неделю понял, как вы близки, — сказал я.

Тулия отмахнулась.

— И не только это, — сказала она. — То есть да. Мне без неё ужасно. Но почему вызвали её? Пафлагон, Ороло, Джезри — понятно. Но зачем Ала? Зачем может понадобиться такой человек?

— Чтобы организовать большое количество людей, — без колебаний ответил Арсибальт.

— Вот это, — сказала Тулия, — меня и беспокоит.

Бога ради, подними глаза.

Упоминание инквизиторов напомнило мне про разговор с Вараксом в Десятую ночь. Спор с суурой Трестаной и епитимья вытеснили его у меня из головы. Однако я помнил, что Варакс смотрел на звёздокруг. А может быть, чуть выше, в космос. И кстати, стоял тогда лицом к северу. Решаются куда более серьёзные вещи, чем то, что юный фраа в затерянной обители решил поупражняться в искводо на местных бандюках… думай шире… как твой друг, когда вступил в бой с четырьмя более сильными противниками.

Что, прах побери, он имел в виду? Что инопланетный корабль опасен? Что скоро нам придётся вступить с ним в бой, несмотря на неравенство сил? Или я слишком много домысливаю? И почему после экскурсии Варакс пытал меня насчёт моего отношения к Гилеину теорическому миру? С чего бы такому человеку в такое время переживать