Фантастика 2026-44 - Мария Александровна Ермакова

— Думаешь, ты полюбила меня за скромность? — Он притянул меня к себе близко-близко. — Ты всегда любила во мне всё, кроме скромности.

Тепло его тела прокатилось волной. Так просто было бы сдаться, отдаться. Так соблазнительно — позволить себе принадлежать ему. Может быть, я и сама этого хочу, правда ведь?

— Но я не могу не пытаться, — обронила я, будто себе самой повторяла.

— Пока что, — согласился он терпеливо. — Я подожду. Мне нравится погоня. Прячься, где хочешь, хоть с крысами, хоть под землёй. Я всё равно найду.

— Ты не знаешь, где я?

— Нет. Вечные хотят честной игры. Они, кажется, даже радуются этой драме. Потому и скрывают тебя от меня. Я получу то, что принадлежит мне.

Я внутренне содрогнулась: «Я получу то, что принадлежит мне». Тот Самир никогда не говорил такого. Он не претендовал на меня, даже когда я была у него в плену.

— Я тебе не принадлежу.

— Вот увидишь — это не так, — мягко сказал он, приложив мою ладонь к своему сердцу. — И я тебе принадлежу тоже.

— Врёшь.

— Почему так думаешь? Всё, что захочешь, станет твоим. Любого спасу или уничтожу, если ты попросишь. Я превращу этот уродливый мир в джунгли, если только улыбнёшься мне ещё раз. Я надену дурацкую маску, построю дом — если только ты захочешь.

Я зацепилась за его слово:

— Сделай это!

— Моя цена всё та же. Только если ты — королева, будешь рядом со мной. Если уж я — чудовище, тогда укроти меня. Научи, как использовать силу, если не выносишь моё самомнение.

— Я не знаю, что сейчас чувствую…

— Не важно, — перебил он меня. — Ты любила меня разбитого. Я понимаю, что теперь другое — но ты снова меня полюбишь. Я твёрдо это знаю.

Кого он этим пытался убедить — меня или себя самого?

— Так не бывает, — выдохнула я, попытавшись выдернуть ладонь, но он держал крепко. Я поняла — одно неверное движение, и гнев его накроет. Я перестала сражаться.

Его глаза были чёрные и глубокие, как ночь.

— Позволь мне бороться за тебя. Дай мне шанс вернуть тебя.

— И как ты думаешь вернуть мою любовь? Охотясь на меня? Сажая в тюрьму моих друзей?

— А разве однажды уже не получилось?

Я со злости сжала кулак и ударила его в грудь. Он только рассмеялся и крепко обнял меня:

— Ох, ну, хватит. Я просто дразню тебя. Успокойся.

— Пошёл ты, — вырвалось у меня.

Он общался со мной по-прежнему, оставаясь холодным и сдержанным. Однако в уголках его губ угадывалась знакомая теплая улыбка. Наверное, что-то от прежнего Самира все же сохранилось в этом новом человеке.

Это было слишком. Почему нельзя, чтобы всё было просто? Чтобы он был чудовищем без примесей? Почему во всём должна оставаться надежда? Ведь вокруг только разруха и страх. Но всё равно я — здесь, и это столкновение с настоящим пугает сильнее любого чудовища.

Всё только усложнилось. Он не был Самиром из прошлого. И не был кем-то другим. От такой путаницы у меня навернулись слёзы. Я хотела незаметно стереть их, но он уже коснулся моего лица.

— Прости, что я стал другим. Ради малой возможности снова стать тем, кем был, — я бы не раздумывал ни секунды.

— Перестаньте, — прошептала я. Больше не было сил терпеть это болезненное притворство.

Он снова заключил меня в объятия, прижал к своей груди. Я уткнулась щекой в его кожу, чувствовала тепло и силу, но не тот знакомый, любимый запах книги и чернил… теперь пахло ветром и солнцем. И от этого мне захотелось плакать ещё сильней.

— Спи. Отдыхай. Тебе это понадобится, потому что я обязательно приду за тобой, любимая. Я найду тебя.

Это должны были быть слова утешения, как и его объятия. Но во мне остался один-единственный отклик — страх.

Глава 14

Нина

Я проснулась со слезами, стекающими по щекам. Подушка под головой оказалась жёсткой, неудобной, словно набитой камышом, и полностью промокла от моих слёз. Я дрожала — не от холода, а от остаточного адреналина, который всё ещё пылал внутри, точно огонь, никак не желавший угаснуть. Проклятые Вечные. Будь прокляты они за всё, что натворили со мной. С Самиром. Со всеми нами.

Если бы Самир не напоминал — хоть чуть-чуть — того мужчину, которого я когда-то любила, всё было бы куда проще. Ужасно, мучительно, да. Но проще. Если бы он полностью исчез или, наоборот, остался прежним, я бы со временем научилась подстраиваться под эту странную новую жизнь. Но он застрял где-то посередине — ни сегодняшний он, ни тот, кем был прежде. И это швырнуло меня в водоворот сомнений, который потихоньку выгрызал меня изнутри, будто я погружена в чан с разъедающей кислотой.

— Он принёс всё в жертву ради тебя.

Я вздрогнула, даже не подозревая, что рядом кто-то есть. Рядом, почти вплотную к стене, сидела женщина. Её белые, как свежий лён, волосы свисали спутанными прядями, лишёнными прежнего блеска. Изумрудно-зелёные глаза были опущены вниз, устремлены на свои колени.

— Лириена? — я моргнула от удивления. — Ты… в порядке? — глупее вопроса и придумать было нельзя.

— Нет.

И тут до меня наконец дошло. Лириена была Оракулом Вечных. Их голосом, их волей. Пока они томились в плену на дне озера из собственной крови, они нуждались в ней. А теперь… теперь они были свободны.

И она им больше не была нужна.

Её глаза перестали быть белыми — передо мной сидела женщина, какой она была когда-то, до того, как стала рупором древних тварей. Вернее, то, что осталось от неё после полутора тысяч лет такого существования. Судя по пустоте в её взгляде, — до обидного немного.

— О боже, Лириена… мне так жаль. — Я подалась ближе и села рядом по-турецки, чтобы быть с ней на одном уровне.

— Здесь нет никакого бога, Нина. Никогда и не было. — Она всё так же разглядывала оборванный рукав своего платья, заляпанный кровью. Видимо, и ей пришлось сражаться за свою свободу. — Не оплакивай меня. Я выполнила своё предназначение.

— Но это