Фантастика 2026-44 - Мария Александровна Ермакова

— Имели. Они создали меня. Без них я бы умерла от чахотки или с голоду в своём времени. Я жила благодаря их милости. — Голос её звучал пусто, ровно. Не ледяной, как раньше — просто выгоревший, будто она сама стала песком у стен этого убежища. — Меня бы не стало через месяц, от силы два, если бы меня не забрали в Нижнемирье. «Бог», на которого ты ссылаешься, Нина, в моей жизни не видел никакой ценности. А они — увидели.

Я осторожно взяла её ладонь, мягко сжала. Это не могло её утешить, но я хотя бы попыталась.

— Мне всё равно тебя жаль.

На её губах дрогнула тень улыбки.

— Ты добрая. Заботливая. Надеюсь, эта часть тебя никогда не умрёт. Я чувствовала к тебе тёплое расположение даже тогда, когда не могла чувствовать больше ничего. И всё только потому, что они чувствовали то же самое.

— Они?

— Вечные.

Я замерла. Вечные благоволили… ко мне? Это казалось невозможным. Почему? За что вообще? Почему они сотворили со мной всё это? Почему продолжают?

Я не успела сформулировать мысли — Лириена продолжила:

— Я пришла извиниться, что не смогла предупредить о планах Золтана. — На её лице промелькнула боль. — Я знала, что Гриша умрёт бесполезно. Но они запретили мне говорить.

— Это не твоя вина. Я ни в чём тебя не виню.

Я сжала её ладонь обеими руками. У меня было ощущение, будто разговариваю с умирающей.

— Спасибо, Нина. — Лириена закрыла глаза и откинулась на стену. И вот — впервые за последние дни — я снова увидела, как чужое лицо меняется прямо на глазах, будто актёр на ходу впрыгивает в новую роль.

Коварная ухмылка перекосила её черты, делая их пугающе чужими. Ухмылка обещала кровь.

Вечные пришли.

— Не плачь о нашем дитя.

Глаза Лириены открылись. Они уже не были зелёными. Не белыми. Они стали кроваво-красными — алыми, светящимися, прекрасными и отвратительными одновременно. Я отпрянула, но она — нет, они — перехватили мои руки с неожиданной силой.

— Тш-ш… мы пришли поговорить с тобой, дитя. Только с тобой.

Я едва дышала.

— Не делайте ей больно.

Они приподняли бровь.

— Ей? — тихий смех. — Ах, бедное создание. Нам всё равно, что станет с нашим Оракулом. Она — кукла, которую сломали и выбросили. Пусть живёт или умрёт — нам уже безразлично.

— В этом-то и дело… вам всё равно.

Они рассмеялись снова — теперь смех был не человеческий.

— О, бедное дитя… прости. Мы слишком древние, чтобы страдать от привязанности, как вы. Мы сожалели о её боли ровно настолько, сколько ты стала бы горевать по мухе, случайно погибшей у тебя на столе.

Я содрогнулась. Вечные показывали мне мою ничтожность так откровенно, что внутри всё холодело.

Они играли моими пальцами, словно игрушкой. Я боялась, что им вздумается переломать их — просто ради интереса. Я была для них маленьким муравьём на тропинке.

— Нет, нет. Не бойся. Мы не причиним тебе вреда. Не сейчас.

— Вы слышите мои мысли?

— Когда мы близко — да. Ты носишь наши отметины. Наша кровь течёт в тебе. — Они улыбнулись, будто рассказывали что-то трогательное. — Такова наша воля, когда мы создаём таких, как ты.

У меня пересохло в горле.

Они не боги. Но какая разница?

— Зачем вы сделали всё это… со мной?

— Сделали что?

— Всё! Я хочу понять хоть что-то.

Их губы изогнулись в довольной ухмылке.

— Мы увидели потенциал. Мы хотели, чтобы вы нашли друг друга.

— Почему оставили меня смертной?

— Чтобы защитить от порчи нашей крови. Иначе ты не смогла бы его полюбить.

— Почему вы заставили всех ненавидеть Самира?

— За то, что пять тысяч лет назад он поднял их против нас. Его упрямство заковало нас в озеро. Мы наказали его одиночеством. А ты… ты стала проверкой. Мы должны были узнать, достаточно ли ты сильна.

Я скрипнула зубами.

— Ладно… а убийство Владыкой Каелом? Зачем?

— Чтобы твоё тело освободилось для силы Королевы. Чтобы ты стала сновидицей, нужно было оборвать смертный путь.

Меня прошиб озноб.

— Значит… Сайлас…

— Да.

— И это вы.

— Даже будучи пленниками, мы могли дёргать за ниточки. И да, Золтан был нашим любимым ребёнком. Потеря, конечно…, но нужная.

— И всё это… ради свободы?

— Отчасти. Но куда важнее — он.

— Самир?

— Наш Единственный Сын. — Их голос стал почти нежным. — Мы хотим, чтобы он был счастлив. А он счастлив, только когда его любят.

Я замерла.

— Тогда верните его мне… прежним.

— Это невозможно. Он создан из частей нас. Мы — внутри него. Мы не можем вынуть себя так же, как ты — свою душу.

Я закрыла глаза. Боль подступила к горлу.

— Но я всё равно любила его…

— Так люби его и сейчас.

— Я… не уверена, что могу.

— Значит, твоя любовь — слабая? Недостойная?

— Нет! Не это я имела в виду!

— Мы хотим знать. Готова ли ты доказать свою любовь.

— Это глупо…

— Он склонял голову перед твоей волей. Защищал тебя. Угождал. Отказывался от собственных желаний ради тебя. Ты манипулировала им.

— Я не… не специально…

— Он отдал всё ради тебя. Свою душу. Свой разум. Всё.

Я сжалась, не зная, куда девать глаза.

— Чего вы хотите… от меня?

Они развернули моё лицо к себе. Красные глаза прожигали насквозь.

— Мы хотим узнать, что ты отдашь взамен.

Меня пронзил холод.

— Вы уже забрали мой мир. Моего друга. Его. Что ещё нужно?

— Мы хотим увидеть, принесёшь ли ты в жертву остальное. Своё сердце. Свой разум. Свою душу.

Я отшатнулась.

— Вы хотите, чтобы я… сдалась.

— Мы хотим, чтобы ты стала его Королевой. И подчинилась нам.

— Я… не могу.

— Даже ради того, чтобы быть с ним?

У меня сорвался дыхательный ритм. Их игра оказалась куда страшнее, чем я думала.

— Покорись. Или… — они улыбнулись. — Мы пересоздадим тебя. И ты станешь такой, как он.

Я поняла, что столкнулась с худшими «родителями» во всех мирах.

— Возможно, — усмехнулись они. — Но