Фантастика 2026-181 - Маргарита Блинова

удара что-то внутри подскочило, и на мгновение перед глазами помутилось, но тут же встало на место. Он впился пальцами в край гиганской чешуи. Здесь на удивление ветра почти не было, а Змеегрыз летел ровно, не дребезжа и не дёргаясь, словно всё ещё ехал по рельсам.

Змеегрыз загудел. Джей слыхал гудки поездов, но то были обычные, построенные людьми. Этот гудок напоминал что-то среднее между рёвом большой мухи и грохотом огромного механизма.

«Это он меня почувствовал,» — подумал Джей и прижался ближе к сегментированной спине. Он раскрыл свой эфирный канал пошире и ткнулся в пузырь Змеегрыза, приглашая к общению.

Тут же его сознание наводнили образы — залитое светом небо, сияющие горы, блеск воды где-то внизу, и нескончаемый, безудержный восторг. Сила собственных крыльев, свобода лететь куда хочется, стрёкот других Змеегрызов, пролетающих мимо…

Джей положил лоб на тёплую чешую. Контакт был установлен. Теперь нужно было как-то донести до него свою просьбу.

Джей припомнил, как сам ездил на Змеегрызе в Теас и обратно, и постарался оживить в памяти образы других пассажиров. Затем придал их лицам и позам выражения страха и усталости. Ауры Лайма скрипели и гудели от напряжения — его мощности едва хватало на создание таких детальных образов, но Джей выжимал всё. Показал результат Змеегрызу — испуганных, ничего не понимающих людей, мечтающих просто вернуться домой. Старуху, ждущую внука. Ребёнка, прижавшегося к маме. Он залил всё это чувством тревоги, страха и одиночества.

Ответ пришёл не сразу, словно Змеегрыз переваривал образы, переводя на свой язык. Потом хлынул поток.

Сначала — тьма. Давящая, бесконечная, каменная. Ощущение стен, сжимающих со всех сторон, диктующих каждый поворот. Железная воля, встроенная в самую основу, приказывающая двигаться вперёд, останавливаться, повиноваться. Отчаяние, одиночество, беспомощность, которые иссушали все силы, оставляя несчастную гусеницу без воли к сопротивлению.

А потом — свет. Сначала маленький огонёк, несущий образы, лёгкое прикосновение, контакт. Потом ещё несколько. А потом — ослепительный, затапливающий весь мир свет, полный магии, наполняющий пересохшие каналы. Восторг и сила, воля к свободе, и наконец — освобождение.

Джей погладил чешуйку, узнавая в истории Змеегрыза эхо собственного прошлого. Он послал ответную волну своих воспоминаний: подвалы Госсамера, списание, обречённость. И следом — все те маленькие вещи, что делала для него Эдна. Одежда, школа рисования, теплота и поддержка, новая одежда и малиновое варенье, а потом — тысячи комментариев под видео с признанием.

Люди, которые есть сейчас, не виноваты, — старался донести Джей. — Они даже не знают, что ты живой.

Змеегрыз подумал и прислал новую цепочку впечатлений: люди, едущие в его нутре. Они смеются, едят, спят, читают, указывают пальцами на проплывающие мимо окон светящиеся кристаллы. От них исходит калейдоскоп эмоций: восторг, умиротворение, любопытство, усталость, предвкушение встречи.

Значит, Змеегрыз чувствовал их? Воспринимал их радость и печаль, видел их истории? Почему же тогда не чувствовал страх своих пассажиров сейчас?

Джей постарался выразить свой вопрос. На него полились новые картины — мрак тоннелей, равнодушные лица… Наконец Свити понял. Змеегрыз был не против испольнять свою функцию. Но он хотел поторговаться.

Джея захлестнуло облегчением и новой тревогой. Он ответил, вкладывая всю свою искренность: Я понимаю. Я тоже хочу выбирать. И я могу рассказать твою правду людям. Люди сами часть времени работают, а часть — отдыхают. Я могу попросить для тебя того же. Подбирать образы под сложные мысли было тяжело, но Джей старался, как мог.

В ответ пришёл не образ, а скорее ощущение зонда, проверяющего на прочность: а есть ли у тебя сила? Можешь ли ты указывать людям?

Джей сник, но скрывать не имело смысла. Он показал. Показал себя — Лайма, списанный брак, украденную душу. Показал вереницы Лаймов, выполняющих приказы. Передал уже знакомое Змеегрызу чувство бессилия. Я могу только говорить твоим голосом, но не знаю, станут ли меня слушать.

Он ожидал провала. Сейчас Змеегрыз фыркнет, сбросит его и унесёт людей куда-то в гнездо на заснеженной вершине, откуда им никогда не выбраться…

Вместо этого в эфирном контакте воцарилась тишина, полная размышлений, а затем посыпались образы. Змеегрыз, выпускающий пассажиров. Свити, стоящие рядом и что-то говорящие важным людям. И важные люди склоняют головы перед Свити. Роящиеся в небе Змеегрызы стремительно пикируют на человеческие города, но в последний момент пролетают над крышами, не задев ни одного флюгера. Свити верхом на Змеегрызе, летязий навстречу солнцу.

Посыл был ошеломляющим. Змеегрыз предлагал союз. Он становился мечом и щитом Свити в мире людей. А они — его голосом.

Джей, прижавшийся к спине летящего гиганта, понял, что только что его мир предстал в совершенно ином свете. Теперь он мог не просить, а требовать. Но не ради себя — а для тех, кто от природы лишён речи.

Это пугало, но выбора у него не было: если Змеегрыз соглашался отпустить людей только на таких условиях, значит, так тому и быть.

Он послал единственный возможный ответ: согласие. И тут же связался с Маркизом.

Маркиз Муркотт, в безупречном костюме в пижонскую тонкую полоску и с тёмными очками на носу, командовал парадом. Вернее, ритуалом. Пара десятков Свити — Лаймы и несколько Цитронов с завода «Виола» — стояли ровными полукруглыми рядами вокруг идола Змеегрыза. Изначально Маркиз хотел заставить их петь, но оказалось, что пение даже для Лаймов — модуль по требованию, так что есть не у всех, а уж у Цитронов ему взяться и вовсе неоткуда. Поэтому они создавали низкое, гармоничное гудение на краю слышимого диапазона, заодно проецируя в эфир образы покоя, уважения и просьбы о милосердии. Маркиз рассудил, что показуха показухой, но вдруг и это подействует?

Он чуть отошёл, регулируя угол обзора миниатюрной камеры, встроенной в дужку его очков. Получало идеально! На фоне садящегося за горы солнца картинка получалась — просто пальчики поцеловать!

Видео прямо во время записи улетало Азалии Раск. Её босс уже отчаялся понять, чью сторону нужно занимать, чтобы остаться на плаву, и решил если что, свалить всё на саму Азалию, а пока выдал ей доступ к прямому эфиру.

Хорошо поставленным репортёрским голосом она комментировала происходящее:

«…мы видим, как сообщество Свити, тех самых, о чьём разуме и чувствах мы рассказывали, проводит древний ритуал умиротворения… Они обращаются к духу пути, пытаясь достучаться до своих собратьев по несчастью, до разумных существ, впавших в отчаяние…»

Прямой эфир «Вегрийского вестника» набирал сотни тысяч просмотров. Под горой собралась уже приличная толпа зевак, а над горой тут и там парили в воздухе птички, бабочки, летучие