Почти люди - Михаил Валерьевич Булыух

Через три дня меня разбудил звук, которого нынешнее тело до этого не слышало. Сначала я решил, что по шкурам над укрытием кто-то бросает мелкие камни. Потом одна капля прошла между краями покрытия и ударила меня в щёку. За ней упала вторая.

Я вылез наружу раньше остальных детей. Над площадкой висели низкие тёмные облака. Вода падала уже по всей длине прохода между укрытиями, быстро темнила сухую землю и собиралась на циновках. Через несколько минут дождь усилился настолько, что люди начали перекрикивать шум по шкурам.

Никто вокруг не удивлялся. Женщины подставляли пустые сосуды под стоки с крыш, подростки снимали с сушильных рам мясо и волокно, Топ-Крум вместе с двумя помощниками тащил необожжённые горшки глубже под навес. На-Кар ударила хворостиной мальчика, который вместо работы стоял с открытым ртом и ловил капли языком.

Я сам несколько мгновений ничего не делал. Девять лет я знал дождь только по памяти прежних тел. Теперь вода стекала по лицу, забивалась в волосы и холодила плечи. Я поднял ладони, дал им наполниться и выпил.

На-Кар быстро вернула меня к делу: сунула в руки пустую плошку и показала на воду, стекавшую с края шкуры. Мы таскали наполненные сосуды под укрытие, освобождали место для новых и поправляли шкуры там, где вода текла внутрь. Через час земля на площадке превратилась в грязь. К вечеру дождь ослаб, но не прекратился.

На следующий день люди вышли за кусты проверять ямы. Часть стенок осыпалась, несколько ловушек залило водой, и фуражиры вместо обычного маршрута весь день их восстанавливали. За девять лет нынешнее тело ни разу не видело дождя, а здесь он шёл второй день. Север действительно был влажнее.

За следующие десять дней почти все выжившие из моей прежней группы перестали вести себя как пленные. Айш-Ау-уу и Кк-Аао уже ходили с фуражирами, возвращались вместе с ними, спорили о найденных следах и вечером ждали добавки так же, как люди, которые совсем недавно взяли нас в плен.

Избитая женщина месила глину уже без надсмотрщика. Мальчик, разбивший плошку, аккуратно ставил новые сосуды дальше от ног.

Никакого обряда принятия не существовало. Человека просто переставали охранять отдельно, когда он работал, возвращался вместе со всеми и соблюдал те же правила.

Грибами занимались не только Наркоша и взрослые женщины. Несколько детей сидели на шкурах и сортировали обычные виды. Основной белый гриб с длинной тонкой ножкой шёл во все три ежедневных отвара. В сезон его собирали намного больше, чем требовалось за день, резали и сушили. Запасы лежали в больших кожаных мешках и керамических сосудах под навесами. Поэтому вечерний буль-оуу не зависел от того, сколько грибов нашли сегодня.

К детской смеси добавляли сушёные чёрные ягоды. Во вторую шёл сок тех самых колючих кустов, который я собирал на коленях. В третью Наркоша добавлял ещё и мухоморы.

Точные количества он не скрывал. Если женщина или подросток сидели рядом, показывал, сколько взять, и заставлял повторить. Иногда отбирал неправильно выбранный гриб и объяснял разницу по запаху, цвету среза или поверхности ножки.

Некоторые виды Ооу-амма вообще не позволял класть в общие горшки. Их сушили отдельно от ежедневного сырья; среди них я узнал сильные галлюциногены, которые Наркоша употреблял сам и иногда выдавал особо отличившимся людям.

Один мужчина нашёл новую поляну редкого гриба и получил два сушёных экземпляра. Через несколько часов сел на камень возле костра и начал брать пальцами что-то невидимое. Подносил ко рту, жевал, снова тянулся к пустому месту. Так он просидел почти всю ночь, поедая пищу, которой не существовало.

Окружающие смеялись, но никто не считал поведение награждённого чем-то опасным или постыдным.

Утром мужчина едва держался на ногах и на фуражировку не пошёл. После этого Наркоша похожую награду другому человеку дал уже в меньшем количестве.

Одинаковая доза действовала на людей по-разному. Ошибки в сырье случались, а особенно сильная награда иногда оставляла человека бесполезным на следующее утро. Ооу-амма годами наблюдал последствия и постоянно менял дозы и порядок проверки сырья.

Глава 16. Варево. Часть 4.

Часть IV

Я подошёл к Ооу-амме после утренней работы, пока он ещё ничего не пил. Перед ним сидели две женщины и девочка, разбиравшие вчерашний сбор. За две недели мне уже позволяли помогать с обычными видами, поэтому я сел с краю и начал раскладывать знакомые грибы. Один оставил перед собой: шляпку узнавал, а у основания ножки цвет отличался. Ооу-амма разломил его, показал женщине мякоть на срезе и переложил в отдельную кучку. Я перебрал ещё несколько и всё никак не решал, с чего начать.

Ооу-амма первым нарушил молчание. Не повышая голоса и не отсылая женщин, он сложил пальцы в знакомую последовательность общего языка попаданцев: «И кто ты? Мы встречались в прошлых жизнях?» До этой секунды я был уверен, что сам выбираю момент раскрытия.

Я назвал себя на общем языке: Хураа, Радость, и показал, что раньше мы не встречались. Он ответил, что имя слышал, а потом спросил старое, из первой жизни. Я попытался вспомнить его и не стал изображать уверенность там, где её давно не осталось. Ооу-амма усмехнулся и показал на себя: своё прежнее имя он тоже забыл, а нынешнее менять не собирался. Имя ему нравилось; Мама Кайфа действительно подходила этому человеку лучше любого варианта, который я мог предложить.

Он спросил, кто рассказал мне о Наркоше. Я назвал Счастье и нескольких других попаданцев, от которых слышал похожие истории. Ооу-амма сразу спросил, где Счастье сейчас. Ответа у меня не было: мы не встречались очень давно, метки я оставлял, но свежих её знаков не находил. Ооу-амма тоже жил с ней когда-то давно и ничего нового сообщить не мог.

— Узнал по грибам? — спросил он уже без жестов, тихой местной речью, когда женщины отвернулись к своей кучке.

Я показал на маску, три горшка и мешки с ядовитыми грибами.

— По грибам, отварам и тому, что ты даже на шкуру большой кошки нормально не посмотрел.

— Хорошая шкура, — согласился он. — Но грибов тогда принесли больше.

Он хотел знать, почему после первого удара в живот я больше не пытался с ним заговорить. Я ответил прямо: мне было интересно пожить здесь обычным новым братом и посмотреть, что происходит без объяснений самого хозяина. За две недели я увидел раздачу пищи, наказания, обучение, включение