Почти люди - Михаил Валерьевич Булыух

— Ты их дрессируешь?

— Да, — ответил Ооу-амма без малейшего недовольства.

Ооу-амма объяснил, что полезное действие должно быстро приносить приятное последствие, а вредное — неприятное. Человек принёс мясо, нашёл грибы, хорошо сделал работу или научил ребёнка — вечером получал больше. Соврал, разбил вещь по небрежности, полез в драку или попытался сбежать — терял награду, получал удар, а при серьёзном сопротивлении становился едой. Наркоша не ждал, пока местный поймёт пользу сложного порядка. Ему было достаточно, чтобы человек повторял нужное действие.

Я сказал, что по старым рассказам Наркоша почти ничем не интересовался, кроме грибов, ядов и очередной возможности чем-нибудь закинуться. Ооу-амма ответил, что в некоторых жизнях всё именно так и было. Потом ему надоело самому ходить за каждым растением и грибом, и за многие следующие жизни он научился устраивать всё так, чтобы нужное приносили другие.

Ооу-амма начал с нескольких сборщиков. Те бросали грибы ради первой найденной туши, поэтому пришлось наладить охоту и сделать возвращение в лагерь выгоднее еды на месте. Большую добычу требовалось быстро перерабатывать и хранить. Для ловушек понадобились верёвки, для дальних маршрутов — сумки и вода, для отваров — хорошая посуда. Когда людей стало больше, пришлось приучать их не разбирать добычу по семьям и не драться из-за каждого хорошего куска. Каждое следующее изменение появлялось после вполне конкретной проблемы.

Я спросил, почему тогда он спокойно учит других сортировать грибы и варить ежедневные смеси. Можно было оставить главный секрет у себя и сделать людей зависимыми ещё сильнее. Наркоша скривился: такая зависимость заставила бы его каждый день лично делать одну и ту же работу. Ему было удобнее иметь несколько людей, способных сварить обычный буль-оуу без него, хорошего гончара, мастеров по шкурам и охотников, которые сами учат подростков. Тогда своё время он мог тратить на незнакомое сырьё и новые смеси. Кроме того, он уже видел общества, которые после смерти попаданца рассыпались почти сразу, и давно перестал учить сложному делу только одного человека.

С пленниками расчёт был таким же.

— Зачем резать здорового мужчину, если он может таскать мясо много лет? — спросил Ооу-амма.

Чужого сначала заставляли выполнять простые команды. Потом кормили наравне со всеми, давали буль-оуу и постепенно убирали надзор. Если человек принимал правила, через несколько сезонов никто уже не тратил силы на его прошлое. Если снова и снова нападал или бежал, мясо становилось полезнее. Детей он считал особенно выгодными: они быстрее забывали прежнюю группу и росли уже внутри нового порядка.

Наркоша не стремился собрать как можно больше семей. Когда людей становилось слишком много, фуражирские маршруты начинали пересекаться, вокруг лагеря быстрее пустели ловушки, приходилось уходить всё дальше, а часть семей переставала возвращаться к вечерней раздаче. Нынешние восемьдесят-девяносто семей пока кормились в пределах разумного пути. Если людей станет заметно больше, Ооу-амма собирался либо отделить второй лагерь, либо позволить части семей уйти.

Потом он спросил, с кем из попаданцев я жил сам. Я назвал Счастье, Смерть, Сына Голоса, Вождя, Дуру, Умницу и Дикого — тех, чьи способы менять людей помнил достаточно хорошо. О Счастье сказал только, что мы много раз находили и снова теряли друг друга и вместе создали язык, которым сейчас разговариваем. Про остальных хватило нескольких эпизодов из совместных жизней.

Со Смертью я видел жёсткий отбор и огромные группы, в которых он пытался менять не только привычки, но и будущих людей. Сын Голоса умел связывать людей общей верой настолько крепко, что однажды сам убил меня по приказу собственного Мудрого Голоса, хотя считал лучшим младшим братом. Вождь стал моим другом, дал мне высокий ранг, а потом сам же убил, когда решил, что моё влияние стало опасным для его власти. Ооу-амма тоже жил с каждым из троих и узнавал в моих рассказах тех же людей, которых помнил сам.

Дуру я запомнил по развитому поселению и тому, как быстро она оборвала разговор, поняв, кто я. Умница предпочитала растаскивать знания через семьи и детей, а не собирать всё в одном месте. Дикий старался как можно меньше вмешиваться в естественное развитие, хотя полностью не вмешиваться человеку с миллионами прожитых жизней всё равно не удавалось. О них Наркоша знал слишком мало, чтобы добавить что-то новое.

Из своих встреч Ооу-амма коротко рассказал о Смерти, Сыне Голоса, Вожде и Счастье. Смерть, по его мнению, слишком легко выбрасывал человека целиком из-за одной неудачной черты: плохой охотник мог оказаться хорошим мастером, если его не убить раньше. Сыну Голоса Наркоша не мешал рассказывать про Мудрый Голос, пока правила действительно сохраняли детям жизнь. У Вождя ему нравилась скорость организации и не нравилась необходимость всё время держать наверху одного человека. Счастье запомнилась тем, что могла месяцами вытаскивать одного медленного ребёнка, пока не находила способ научить именно его.

Больше всего нового я услышал о Зайчике. Ооу-амма прожил с ним достаточно долго, чтобы узнать не только о постоянной погоне за женщинами. Зайчик считал, что способности попаданцев хотя бы частично передаются детям: не память прошлых жизней, а более высокая обучаемость и сообразительность. Поэтому он старался оставить как можно больше детей в как можно большем числе групп и считал это способом улучшать человечество.

Наркоша действительно видел жизнь, в которой детей Зайчика было много. Часть училась быстрее сверстников, но доказательством это не считали даже они: Зайчик уделял собственным детям больше внимания, чем обычные местные мужчины, и отделить наследственность от обучения было невозможно. Самого Зайчика сомнение не останавливало. Женщины ему нравились и без всякой теории, а теория позволяла считать любимое занятие полезным для будущего человечества.

Когда разговор вернулся к нынешнему лагерю, я спросил, зачем вообще ежедневно травить людей, если их и так каждый вечер кормят. Для моей прежней группы уже одной гарантированной еды хватило бы, чтобы держаться возле такого места. Ооу-амма ответил, что еды хватает для сытости, но не для того, чтобы люди обязательно возвращались именно сюда.

Он показал на выход из колючек. Фуражиры уходят на несколько переходов, убивают лошадь и получают мяса на несколько дней. Если их удерживает только еда, они могут сесть возле туши, жрать её сырой и потом пойти за следующим стадом. Семья найдёт хороший участок — останется там. Несколько родственников поссорятся с соседями — уйдут вместе. Еду можно найти в другом месте. Такой буль-оуу, к которому они